В Симферополе не задерживались. Сразу на автовокзал и ближайшим рейсом до Алушты. Прибыли в этот приморский город уже в темноте. Теплый воздух, стрекотание цикад, толпы гуляющих, со всех сторон доносится музыка, шашлычные запахи заставляют судорожно сжиматься желудок. Ходим по гостиницам, разыскивая место для ночевки, но тщетно. Увидев наши чемоданы, навстречу бежит лысоватый мужик южного типа, то ли армянин, то ли грузин, улыбка до ушей, и к отцу.

– Место ищешь, дорогой? Задешево устрою.

– Нам только на ночь, – говорит батя.

– Хоть на три! Рубль с человека и спи сладко.

Выбирать не приходится, поэтому идем за ним. По дороге заманивает еще троих отдыхающих, бродящих в поисках ночлега. В обширной комнате койка на койке, народ все прибывает и прибывает. Хозяин бегает между лежаками и, используя доходчивый жест, требует расплатиться за ночевку.

– Гроши, товарищи, гроши!

Многие из наших случайных соседей живут здесь, оказывается, уже несколько ночей. Вечером приходят, одаривают рублем хозяина, ночуют под храп и причмокивание «отдыхающих», и на весь день, с раннего утра, уходят на пляж. Народ надолго не задерживается, потому что много транзитников, типа нас. Пустых мест не бывает. Я попытался прикинуть, сколько же этот ушлый гражданин может заработать за неделю и не стал заморачиваться: нам и не снилось.

Утром садимся на автобус в Судак. Все места заняты, мы в самом конце «ЛиАЗа». Он медленно ползет в гору, трясясь по серпантину. С левой стороны крутой обрыв, с правой – скала. Повороты настолько круты, что корма автобуса чуть ли не зависает над пропастью. Смотрю вниз с ужасом. Если свалиться, костей не соберешь, это точно. Батя усиленно вытирает платочком взмокший лоб, мамка сидит с закрытыми глазами. Столько напастей за одни сутки, жуть.

Доехали. Выскакиваю из автобуса вслед за родителями, а они уже с какой-то теткой беседуют, словно та их встречала.

– А я только что своих постояльцев проводила. Думаю, дай подожду автобус, вдруг кто едет, а тут как раз вы. Считайте, вам повезло. Сейчас в Судаке квартиру снять совершенно невозможно. Самый сезон.

Пока шли к ее затерявшемуся в палисаднике за забором дому, трещала без умолку. Улица прямая, светлая, с двух сторон частные владения. Отворила калитку, пропустила нас, и вот уже над головой висят виноградные гроздья. Будто в рай попал. Гроздья тугие, налитые, но еще зеленые. Дозреют где-то к середине сентября, так что попробовать не получится.

Комнатка небольшая, но уютная, беленькая. Стол, кровать, диван, на подоконниках цветочки. Я сразу уселся на койку, как бы забивая место.

– Ну что, соколики, устраивает? – и, не дождавшись ответа, – если устраивает, десять рубликов сутки. Беру по-божески. Сколько собираетесь отдыхать?

– Ну, – батя прикидывает, – дней десять, думаю.

– Тогда с вас сотенка.

Пока он отслюнявливает красные десятирублевки, изучаю через окно довольно большой, засаженный фруктовыми деревьями, двор. В центре обширная, увитая плющом, беседка. Снует какой-то народ. По-видимому, не мы одни здесь снимаем закуток. Хозяйка удалилась, а мама сразу набрасывается на отца.

– Больно круто берет! Ты бы хоть поторговался для приличия.

– Слушай, не зуди! –батя отмахивается от нее, как от мухи. – Где сейчас жилье искать? Думаешь, что-то дешевле отыщется? Если только где-нибудь в сарае.

– Светка приедет, может, поможет. Надо сейчас пойти на почту, телеграмму Хаяровым отстучать с адресом.

Хаяровы – мамина родная сестра тетя Света и ее муж, дядя Леша – жили где-то не очень далеко от Судака, в местечке под названием Кызылташ. Там стояла войсковая часть, в которой служил дядя Леша и куда, само собой, просто так не попасть. У них сын, мой двоюродный брат Игорь, ему тогда было около двенадцати лет, и годовалая дочка Наташа, самая младшая из моих двоюродных сестренок.

Прихватив с собой все необходимое, выдвигаемся по направлению к морю.

– Не заблудитесь, – уверила нас хозяйка, –здесь все улицы, так или иначе, выходят к морю.

Улочка прямая, без извилин, изредка пересекаемая перпендикулярными проулками. Сперва шли частные постройки, потом потянулись ряды магазинчиков, забегаловок общепита. Справа нарисовалось здание классического стиля с колоннами. «Не иначе как киношка», – подумал я. И точно, кинотеатр «Чайка». У входа какие-то афиши, но я не обратил на них внимания, пока было не до них, но для себя отметил: в кино схожу непременно.

Улица выходит на небольшую площадь, в которой радиально смыкается ряд таких же улочек. Здесь и почта, и сберкасса, и много всего другого. Мама пошла давать телеграмму, а батя, облизнувшись, отдав мне приказ: «Стой здесь и никуда не уходи», – поспешил к скоплению мужиков, толпящихся вокруг красных и синих будок. Я сперва наивно подумал, что это автоматы с газированной водой. Таковые, конечно, имелись, но в большинстве своем, здесь можно было без труда и очередей, отведать холодного пива (двадцать пять копеек удовольствие) и сухого вина. Вот так вот запросто, бросаешь в монетоприемник тридцать копеек, и тебе наливают в стакан: хочешь красного – одни автоматы, хочешь белого – другие. Я был потрясен! И вроде пьяных совсем не видно. Треплющихся и гогочущих мужиков много, а пьяных нет. Естественно, напиваться по такой жаре – самоубийство! А вот жажду утолить, пропустив стаканчик-второй «Крымского», совсем другое дело.