Вдруг у их костра раздалось деликатное покашливание. Из темноты на освещенное огнем пространство выступила могучая фигура в странной белой раскраске.

— Позволено ли мне будет выступить на совете вождей? — осторожно поинтересовался эфиопский колдун.

Удивленный Наакон кивнул. Джедефхор тоже не стал возражать.

— Зачем проливать кровь наших собственных воинов, если мы можем послать в самое пекло чужих?

— Что ты имеешь в виду? — вопросил Рыжебородый.

— Ливийцы, — просто ответил чародей. — Отчего бы не нанять их?

— Так их ведь нет поблизости, — удивился Данька. — Ищи ветра в пустыне!

— Они наши враги! — безапелляционно отрезал Джедефхор. — И ни за что не пойдут на соглашение с нами.

Кудесник низехонько поклонился обоим и парировал:

— Ливийцы, что те пустынные гиены, всегда вертятся поблизости от места, где есть чем поживиться. Они никуда и не думали убираться, следуя за нами по пятам. Разведчики донесли, что их лагерь в четырех полетах стрелы от нашего. Что ж до того, что они не пойдут на сделку со своими врагами, так эти шакалы весьма беспринципны. За богатый посул отца родного продадут.

— Думаю, это выход, — сказал Рахотеп.

— И мне так кажется, — поддакнул Каи.

— Быть по сему, — решил Рыжебородый.

— Но как нам с ними связаться? — не стал упорствовать и египетский царевич.

— Зашлем к ним… Круха.

Ливийский колдун по-прежнему содержался в заложниках. Наакон поостерегся его отпускать, чтобы зловредный старик не выкинул какую-нибудь пакость.

— Можно предложить им, ну, скажем, треть из того, что мы возьмем в храме в качестве трофеев.

— Я не собираюсь грабить дом великого Тота! — вскричал Джедефхор.

— Но об этом ливийцам знать совсем не обязательно, — хитро сощурился эфиоп.

Через какой-нибудь час после отъезда Круха в лагерь явились вожди ливийцев. Преобладал молодняк. По всей видимости, после позорного поражения Самасиха во вражеском стане произошел переворот, и к власти пришло юное поколение.

Эфиопский маг оказался прав. Жадные разбойники не смогли побороть соблазн безнаказанно пограбить храм чужого бога.

— Нам — половина добычи! — выдвинули они свои требования. — Иначе дела не будет. Атакуйте сами!

Презрительно посмеиваясь над наглостью варваров, сын Хуфу согласился удовлетворить их запросы.

— А где Крух? — невинно осведомился Данька, не увидев среди прибывших прислужника Нгаа.

— Нам пришлось его связать, — ответил молодой ливиец. — Старик тронулся умом. Беснуется, кричит, что в храме Птицеголового окопались злые духи, которые сильнее, чем сам непостижимый и ужасный Нгаа. Что вы тут с ним сотворили?

Данила переглянулся с Джедефхором. Принц сделал страшные глаза.

— Пустыня! — развел руками Наакон-младший. — Она лишала разума и не таких мудрецов.

Ливийский вождь кивнул, и больше к этому вопросу уже не возвращались.

Быстро согласовали план военных действий. Наемникам понравилась идея Рыжебородого атаковать одновременно с фронта и тыла. Они сразу заявили, что пойдут в тыл. Еще бы, кинуться всей массой на полусонных жрецов, а под шумок прибрать все, что не так лежит.

— У нас нет осадных орудий, — посетовал голубоглазый. — Того же тарана…

— Ничего! — бесцеремонно перебил его желторотый ливиец, и Рахотеп едва не лишился рассудка от гнева. — Мы вам одолжим… За небольшую плату, разумеется.

Шакалы пустыни и впрямь оказались экипированы так, словно собирались вести долгую и полномасштабную военную кампанию против небольшого города. У них имелся настоящий хоть и небольшой таран перевозимый двумя верблюдами, выполненный из прочнейшего ливанского кедра, обитого бронзой; десятка два осадных лестниц; мотки прочной веревки с бронзовыми крючьями-кошками. Представив, что все это могло пойти в ход при осаде какой-нибудь из пограничных крепостей Та-Мери, Рахотеп злобно поругивался. Но потихоньку, себе под нос, не желая портить отношения с нежданными «союзничками».

До рассвета оставалось часа два или три, когда храм Тота был атакован.

Полтора десятка эфиопов, взяв наперевес таран, подошли к пилону и, раскачав массивное бревно, бухнули бронзой о бронзу.

Отряд египетских лучников, натянув тетивы, приготовился засыпать стены у врат, буде там покажется кто живой, тучей остроносых стрел.

Темная масса ливийцев, обойдя цитадель с тыла, устремилась с лестницами и веревками к задней стене храмовой ограды.

Джедефхор, Данька с Упуатом, Наакон-младший и Каи замерли на возвышении, напряженно наблюдая за началом атаки.