А вот про Раду она зря так! Меня не волновали разговоры за моей спиной, о бросившем меня мужчине. Но обзывать мою малышку довеском я никому не позволю!

— Еще раз хоть словом обидишь мою дочь, поверь, оплеухой ты уже не отделаешься, — змеей зашипела я, заметив, как щека Таи наливается краснотой от хлесткой пощечины, а глаза наполняются слезами. Меня же трясло от невозможности высвободить всю злость на эту курицу.

— Да как ты… Ты! Ты ответишь за это! — взвизгнула девушка, хватаясь за горящую щеку.

— С радостью! — бросила я, уже собираясь сесть в машину. Напрасно я надеялась на мирную беседу.

— Думаешь, ты победила? — отняв от лица руку, зловеще усмехнулась Тая, — Ни тебя, ни твою…дочь семья Марата никогда не примет! И это не мои слова. Это просила передать тебе мать Марата, — плюнув перед собой, Тая развернулась на каблуках и сев в машину, быстро умчалась с парковки.

Вот это поворот!

Я и Рамзанова-то в качестве отца Рады стала воспринимать не так давно, а про других ее родственников даже и не думала.

Жаль! Бабушка бы Раде не помешала.

Я могла бы понять такое отношение ко мне, но ребенок ведь здесь совсем ни при чем. Даже если бы Рада не была дочерью Рамзанова. Разве можно во взрослые разборки вмешивать малышей? Они ведь не виноваты в ошибках родителей. Зачем же относиться к ним с такой злобой?

Разумеется, слепо верить Тае, на счет слов матери Марата я не собиралась. Но то, с какой уверенностью девушка говорила об этом не оставляло сомнений, Фаина в курсе происходящего.

Пытаясь успокоить рвущуюся наружу агрессию, пару раз ударила по рулю и со всей силы обхватив руками, уронила на них голову.

— Привет, думал не успею… Алиса, что случилось? — я даже не подняла головы.

Меня ни капли не испугала хлопнувшая дверь автомобиля и тот, кто умостился на пассажирское сидение. Наоборот, я бы с радостью сорвала сейчас на ком-нибудь свою злость.

— Выметайся! — тихо произнесла, медленно поднимая голову.

— Не понял… — шокированный темный взгляд был устремлен на меня.

— Пошел на хрен из моей машины! — угрожающе произнесла, заметив, как улыбка сползла с лица Рамзанова.

— А теперь успокойся и объясни. Что происходит? — он даже бровью не повел, лишь бросил маленький букет крокусов на торпеду и развернулся ко мне всем торсом.

— Рамзанов, я сейчас не в том настроении, чтобы вести светские беседы. Если не хочешь стать грушей для битья, выметайся, — повернувшись к нему, резко бросила я. Только сейчас заметив, что у него на коленях одиноко лежит моя сумочка.

— Да, я не против, если после этого тебе полегчает, — произнес, дернув плечами, — но, думаю в машине это будет проблематично. Идем.

Я даже не успела возмутиться, как он уже стоял у моей двери.

— Куда? — устало произнесла, не собираясь покидать пределы машины.

— Неужели испугалась? — усмехнулся, заставив вспыхнуть с новой силой немного остывшую злость.

— Не дождешься!

Не успела поинтересоваться нашим маршрутом, как позвонил отец, сообщив, что забрал Раду и они уже выехали за город. Пока мы разговаривали, Рамзанов остановил машину у спортивного магазина и попросив подождать его пару минут, вышел из машины.

Он действительно быстро вернулся, но как бы мне не хотелось поинтересоваться, зачем и куда он ходил, в этот момент я болтала с дочерью. И лишь когда я взяла с Рады слово, что она позвонит мне, как они приедут к деду Роме, сбросила звонок.

— Зачем мы здесь? — оглядываясь по сторонам, я быстро сориентировалась.

Этот жилой комплекс расположен недалеко от нашего с Радой. Когда я подбирала квартиру для нас с дочерью, он еще находился на стадии строительства.

— Идем, — Рамзанов заглушил двигатель, остановившись в подземном паркинге и подхватил с заднего сидения мою сумочку вместе с парой пакетов.

Решив, что поняла задумку Рамзанова, который хочет отвести меня в спортивный комплекс, который имелся здесь наравне с кафе, ресторанами, спокойно зашла в лифт. Однако цифры, быстро мелькающие на табло, заставили меня напрячься. Сомневаюсь, что спорт комплекс расположился под самой крышей высотки.

— Это, что, твоя квартира? — войдя в помещение следом за мужчиной, подозрительно осмотрелась.

Не то, чтобы я боялась Рамзанова, но ход его мыслей мне был не понятен. Он же вроде дал согласие побыть моей грушей…