— Радость моя, я не знаю, правда, — снова подхватив дочь на руки, я быстрым шагом стала удаляться от ненавистного мне, с некоторых пор дома.

Дочь молчала, даже когда мы поравнялись с тем самым фонтаном, я же не замечала ничего вокруг, пытаясь привести мысли в порядок.

— Алиса, садитесь в машину, — голос Рамзанова вывел меня из задумчивости, но не заставил сбавить шаг.

— Рада…

Дочь лишь бросила тоскливый взгляд в сторону Марата и отвернулась, крепче обняв меня одной рукой за шею, а второй прижав к себе зайца.

— Алиса, вас подвезти? — теперь вот Соколовский. Наверное, собрался возвращаться в город. Вот и пусть катится!

В такси я всю дорогу утирала горькие слезы дочери, проклиная тот день, когда решилась подпустить к себе Рамзанова. Его машина неотступно следовала за нами до самого дома.

Даже не удивилась, когда Рамзанов подошел к нам с дочерью, стоило такси отъехать.

— Алиса, подожди. Нам нужно поговорить…

— Нужно, — кивнула, поднимая на руки Раду, которая положила мне голову на плечо и не проронила не звука, — Но сейчас не лучшее время.

— Они приехали раньше… Я был уверен, что мы к тому времени уедем…

— Это уже не важно…

— Я чего-то не знаю? Что там произошло? Почему ты сбежала? — он попытался взять меня за руку, но я отклонилась, заметив его непонимающий взгляд.

— Если это из-за моих слов… Алиса, я сморозил глупость!

— Ты сказал то, что думал, — равнодушно заметила, прежде, чем закончить разговор.

Сейчас мне было не до него, хоть злость и обида кипели во мне. Возможно, он и не в курсе нашего разговора с его матерью, так же, как и ее слов, брошенных моей дочери. Но сильнее всего этого, меня тревожило спокойствие дочери. Если бы не Рада, между нами был бы менее ровный диалог. Я бы не постеснялась высказать ему все, что творилось у меня на душе. Но у меня еще будет время…

— Алиса…

Он с тревогой посмотрел на малышку, но ему хватило ума не пытаться с ней заговорить.

— Я позвоню, — бросил он мне в спину, когда мы скрылись за дверью подъезда.

Дочь пугала своим молчанием. Ее нахмуренные бровки и сверкающие непролитыми слезами глаза, заставляли мое сердце сжиматься от боли. Я пыталась растормошить ее, развеселить, но не получила никакого результата.

— Марат мой папа? — робко спросила малышка, когда я уже потеряла надежду исправить произошедшее. Уложив дочь в кровать, только-только начала читать ей сказку.

На миг я растерялась. Казалось бы, стоило ожидать от нее этого вопроса, но молчание, продолжавшееся несколько часов, сбило меня с толку, и я совершенно не подготовилась к предстоящему разговору.

Я не собиралась ничего скрывать от Рады. Но за признанием отцовства Марата, у моей почемучки возникнет еще масса вопросов. В этом я нисколько не сомневалась.

— Да, детка. Марат — твой папа, — выдохнула я, смирившись с возможными последствиями.

— Я ему не нужна? — всхлипнув, тихо бросила дочь.

В который раз мысленно чертыхнувшись, притянула к себе дочь и поцеловала ее в темную макушку.

— Ты нужна мне! Дедушке, Тимуру, Гришане… Ты же знаешь, как мы тебя любим, — крепче обняв дочь, произнесла, сдерживая накатившую тревогу.

Но что я могла сказать?

Я и сама не уверена, нужны ли мы Рамзанову.

— А папе? Папе нет? — подняла на меня мокрые от слез глаза малышка.

Папе! Папе, черт его побери! Как непривычно для моего слуха это слово, которого еще так недавно не было в словаре моей дочери!

— Почему он мне не сказал? А ты? — ввела меня в ступор дочь.

Разумеется, я знала, что он ее отец. Но, как я должна была сказать об этом дочери, если Рамзанов и сам — то не в курсе своего отцовства. Я ведь была уверена, что он никогда не узнает о Раде, а вот к тому, что дочь когда-нибудь задаст мне этот вопрос, как оказалась, была не готова.

— Детка, я обещаю, мы обязательно поговорим с Маратом, когда он придет в следующий раз. Ладно?

Дочь кивнула, притянув к себе мягкого зайца, устроилась на кровати в ожидании сказки. Если бы ее не сморил сон, мне не удалось бы так легко отвертеться от любопытной малышки.

На одной из пустых полок шкафа, которую Рамзанов втихую отжал у меня, теперь одиноко лежали его домашние спортивные брюки с футболкой. Недолго думая, одним движением руки я смахнула их в пакет, где уже беспорядочной грудой находились все мужские принадлежности, собранные мной из ванной комнаты.

Поставив мешок у входной двери, я подавила в себе желание выбросить все его вещи немедленно. Звонок мобильного, который я не успела поставить на беззвучный режим, заставил меня быстро схватить трубку и ответить звонившему.