Понятно, что бояре сводили счёты, но, как я и предполагал, интрига оказалась гораздо более многослойной.

Теперь надо подумать, как мне выжить. Патриарх давно ушёл, я же лежал, размышлял и мрачнел всё сильнее. Нет, Федя и раньше взбрыкивал, поэтому его поведение для Иоакима не в новинку. Может, потому Федя так рано умер?

— Нашёл, государь! — прервал мои размышления донельзя довольный Савва.

— Чего? Сокровища Ивана Грозного? — решаю подколоть дядьку. — Ты давай осторожнее, а то сие есть тайна великая.

Поднимаю указательный палец перед оторопевшим Саввой, сделав пафосное лицо. Всё испортила прыснувшая Аксинья, наблюдавшая за представлением. И ведь не обвинишь её, что подслушивает. Нянька принесла кувшин с квасом, а мне как раз захотелось пить. Прямо телепатия какая-то.

— Рассказывай, — машу рукой, выпив чашку одуряюще вкусного напитка.

— Мы же пустили слушок, что тебе нужен личный писарь, — начал рассказ Савва и тут же улыбнулся. — Сразу все зашевелились, как тараканы. Вот я и решил воспользоваться случаем, расспрашивая про толковых людишек. Часто человека хулили безо всякой причины, явно от зависти. Зато мои ребятишки после вызнавали всё про писарей. Решили мы ещё и среди дворни боярской поискать. И нашли!

В результате запутанного рассказа удалось выяснить, что дядька нарыл два настоящих сокровища. Главное достоинство обоих кандидатов — честность. Один, будучи дворянского рода, прозябает в нищете, но взяток не берёт. Второй — выходец из крестьян, сумевший службой добиться определённого положения. Крепостное право пока не достигло своего апогея, как при Екатерине II. Поэтому выходцы из народа могут двигаться по социальной лестнице. До определённой ступеньки, конечно. Тем не менее приведённый пример впечатлял.

Анисиму Щукину было восемнадцать, это тот самый образованный, но голодающий младший подьячий из Новгородского приказа. То есть учреждения, управляющего делами региона. Алексей Нестеров оказался старше — ему тридцать один. Этот умудрился за неполные двенадцать лет выбиться в управляющие московским домом князя Ивана Гагарина. Ещё он вёл корреспонденцию вельможи, то есть фактически был его секретарём. Мужчина чего-то не поделил с работодателем и сейчас ищет место.

Была ещё троица претендентов, озвученных Саввой, которых я обязательно рассмотрю.

— Не торопись, пусть всё идёт своим чередом. Наверняка бояре начнут проталкивать своих людей. Ты же следи, чтобы они не наглели, и выбирай претендентов сам. Может, ещё кого толкового отыщешь, — начинаю наставлять дядьку. — Смотр проведём после заседания Думы и прений. Надеюсь, у меня будет больше времени и здоровье улучшится.

— Кровать нести, государь? — Савва вдруг переключился на другую тему и подмигнул насупившейся Аксинье. — Заодно приблуду опробуем, которую ты турником называешь. Матрац жёсткий, конским волосом набитый, мы подобрали. Подушка такая же, как ты и просил — небольшая.

А дядька психолог! Сразу вник, что муторно у меня на душе, и решил переключить с дел государственных на бытовые хлопоты. Даже у няньки глаза блестят от предвкушения, несмотря на демонстративное недовольство. Перестановка и новинки — оно дело такое. Да и развлечений у людей особых нет. Значит, не будем портить им удовольствие.

— Заноси! — даю отмашку Савве.

Сразу начались суета и шум. Появились мастеровые, быстро установившие кровать. Затем притащили матрац с несколькими подушками. Аксинья отогнала всех и самолично застелила новое ложе. Я всё это время сидел в кресле и пил настойку. Неплохой напиток, кстати. Бодрит и действительно помогает. Надо бы позвать знахарку Юлию, есть у меня к ней несколько вопросов и предложение.

Тут к общему хаосу присоединились Ваня с Петей. Младший ворвался в комнату как ураган, обнял меня и извинился за неожиданный визит, заявив, что соскучился. Приятно, чёрт возьми!

В спальне стало совсем душно и многолюдно. Оглядываю народ и машу рындам. Носить и сопровождать меня — это их неотъемлемое право.

— Несите меня на новое ложе, молодцы!

Сегодня у моих покоев дежурили два Фёдора — Апраксин и Троекуров. Завтра черёд Митьки Голицына и Ваньки Трубецкого. Это я разбил их подобным образом, дабы в каждой паре был старший товарищ. Парни подхватили меня и под кудахтанье Аксиньи переложили на кровать. Немного поёрзав, привыкая к жёсткому матрацу, киваю Савве, отчего тот сразу расплылся в улыбке.

— Теперь турник, — приказываю мастерам.

Давыдов и Зубов осторожно поставили конструкцию над кроватью. Хватаю планку и понимаю, что немного высоковато, но терпимо. Пытаюсь подтянуться, напрягаю силы и падаю на койку. Машу рукой, чтобы нянька перестала причитать. Я всё-таки царь и мужчина, а не ребёнок. Народ же отнёсся к ситуации с пониманием. Человек три месяца болел, а последние недели вообще был без памяти.

— А можно мне такую штуку? — Петя особым чувством такта не страдал, оно и к лучшему.