— Тебе опять повторить, если с первого раза непонятно?!

Она смотрела в ненавистное лицо, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься и не добавить бывшему соседу новых шрамов. Не ожидавший столь яростного отпора Юра испуганно отшатнулся, инстинктивно прикрыв голову рукой.

— Больная, что ли? — возмутился он. — Я просто хочу посмотреть на девочку. Мама сказала, она на меня похожа. Если она моя, то я хочу с ней видеться! Как отец, я имею на это право!

— Право?! — Оля чуть не задохнулась от возмущения. — Право?!! Я тебе сейчас голову размозжу и любой суд меня оправдает! — прохрипела она, замахнувшись мясорубкой, тем самым заставив Юру отступить на шаг. — Тебе место в тюрьме! Кто тебя вообще оттуда выпустил?!

— По удо вышел, — ответил тот, примиряюще выставив перед собой ладони, за что чуть не получил железякой по рукам.

— Проваливай отсюда! И желательно туда, откуда пришёл! — Оля будто и не слышала его слов. — Иначе я полицию вызову!

— Ладно, — кивнул Юра, пятясь к двери и не сводя взгляда с мясорубки в руках Оли. — Я сейчас уйду, но мы наш разговор не закончили.

— Забудь сюда дорогу! — выкрикнула Оля ему в спину, когда тот поспешно покинул негостеприимную квартиру.

С силой захлопнув за ним дверь, Оля устало опустилась на пол и всхлипнула, мясорубка выпала из её ослабших рук. Тамара Васильевна всё время простояла в стороне, наблюдая за их разговором, и не вмешивалась, никак не заступаясь за дочь или внучку. Впрочем, Оля от неё этого и не ждала, как на матери, она давно уже поставила на ней крест.

— Принесла же нелёгкая... — пробормотала она.

— Ты б не ссорилась с ним, — открыла рот Тамара Васильевна. — Одной ребёнка-то тяжело поднимать. Москвич тебя знать не желает, так, может, хоть от этого толк будет. Гляди, денежку подкинет.

— Ты вообще нормальная? — на своей памяти Оля впервые так грубо разговаривала с матерью. — Я этого уголовника к Алисе и близко не подпущу! Нет отца, и это не отец!

— Зря ты так, — Тамара Васильевна поджала губы и прошествовала в гостиную, демонстративно закрыв перед дочерью дверь.

Оля ещё долго просидела на полу в прихожей, рыдая и жалея себя. Ну почему она такая невезучая? Почему из всех женщин мира этот козёл выбрал именно её? И защитить-то их некому. Конечно, можно надеяться, что Юра достаточно испугался её сегодняшней выходки, да Оля и сама от себя подобного не ожидала, но она видела упрямство в его взгляде. Он не отступит так просто. Главное, совершенно непонятно, зачем ему Алиса. Когда Оля забеременела, он со своей мамой всеми руками и ногами открещивались от будущего ребёнка, а теперь вдруг чувствами воспылали?

С трудом поднявшись на ноги, Оля пошатываясь прошла в кухню, вернула мясорубку на место и поковыляла в душ. Она долго стояла под струями тёплой воды, стараясь привести в порядок мысли. Может пойти завтра в полицию и написать на Юру заявление? Но что она скажет? Просто заявиться к соседке это же не преступление.

С такими мыслями Оля отправилась спать и пролежала в постели, не сомкнув глаз до самого утра, обнимая дочку и целуя её в макушку. Лишь за полчаса до сигнала будильника ей удалось задремать, чтобы тут же вскочить на ноги. На работу Оля отправилась с больной головой. Алиса не знала о том, какая драма разыгралась в их квартире ночью. Она с аппетитом позавтракала вчерашним ужином, а после весь день щебетала: то пела песни, то придумывала различные истории и рассказывала их маме, пока та пыталась сосредоточиться на деле.

Работа не ладилась. Оле приходилось по несколько раз снимать мерки с клиентов, постоянно перепроверять выкройки. К горлу то и дело подкатывала тошнота и любые запахи лишь раздражали. Когда настало время закрывать ателье, Оля безрадостно думала о возвращении домой. Алиса прыгала с бордюра на тротуар и обратно, не замечая удручённого состояния мамы. Последнему Оля только радовалась, через силу улыбаясь дочери. Стоило войти в подъезд, как ноги налились свинцовой тяжестью. Всё нутро словно противилось этому, но больше идти было некуда. Оля думала о том, чтобы снять другое жильё, но вряд ли переезд их спасёт.

Не успели они сделать и пары шагов, как наткнулись на Юру и его мать.

— Добрый вечер, Олечка и Алисочка, — ласково поздоровалась с ними тётя Света. — Солнышко, — обратилась она к девочке, — сними шапку, пожалуйста.

Алиса растерянно обернулась на маму, и тётя Света, не дожидаясь реакции Оли, сорвала с девочки головной убор.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась Оля, сразу же загораживая собой Алису, но соседка её не слушала.

Обернувшись к сыну, она с видом победительницы заявила:

— Ну, видишь, что я тебе говорила! Один в один ты в детстве! Вон, у меня в стенке твой портрет с новогоднего утренника стоит, тебе на нём пять лет.

— Вижу, — кивнул Юра, в его глазах зажёгся опасный огонёк. — Очень похожа...

Тяжело сглотнув слюну, Оля обернулась к дочери и сказала:

— Беги домой. Мне надо кое-что сказать этим людям.

Алиса послушно побежала вверх по лестнице. Оля слышала, как шаги постепенно стихли, и раздались удары детских кулаков по двери. Дверь открылась, чтобы тут же захлопнуться.