Мэйлинь пригляделась. В задней части рулевой кабины в темном углу она увидела фигуру в балахоне. На низком столике перед ней стоял хрустальный шар, над которым она плавно поводила раскрытыми ладонями.

– Я вышла на контакт с братьями. Сумела передать наши координаты. Нам на помощь идут еще два корабля. Один со стороны Туркестана, второй с востока, из Монголии.

– Нам не нужна помощь!

– Заткнись, брат Майкл, – голос женщины был лишен эмоций. – Магистр сказал – всеми силами, и мы делаем всеми силами.

Женщина в балахоне вдруг повернула голову в сторону Мэйлинь и удивленно спросила:

– И давно ты здесь?

– Кто вы? – девушка почему-то была уверена, что ее слышат.

– Это не важно. Иди сюда! – голос женщины зазвенел приказом, и Мэйлинь почувствовала, что ее будто начинает тянуть в темный угол сильным потоком ветра. Она собралась с силами, отодвинулась, сопротивляясь давящей силе:

– Почему вы меня преследуете?

– А ну, стой! – и женщина прыгнула к ней, вытянув вперед руки.

Мэйлинь инстинктивно отшатнулась – и с ужасом увидела, что руки прыгнувшей женщины удлиняются, становятся туманными, и из падающего тела, продолжая движение, отделяется эфирная фигура, которая пролетает сквозь борт гондолы, догоняет ее и вцепляется руками ей в голову. Перед глазами Мэйлинь взорвалась фиолетовая молния, и она потеряла сознание.

* * *

Сквозь оглушающий звон в голове пробивались чьи-то слова:

– Как она?..

– Вроде приходит в себя.

– Мэйлинь! Фройляйн!

Туманящая боль в голове уменьшалась, вместе с этим медленно приходило осознание окружающего. Мэйлинь поняла, что сидит в кресле, что она на мостике дирижабля и что один из голосов – это голос Ганса Штейнберга. Она с трудом открыла глаза. В рубке было немного туманно и пахло дымом.

– Что произошло?

– Вы сидели с закрытыми глазами. Потом страшно закричали и упали из кресла лицом вниз, потеряв сознание.

– Я была у них на дирижабле. Там на меня напала какая-то женщина.

– Как это – на дирижабле?

– Эфирно. Я умею так делать.

Она попыталась встать.

– Лучше пока не надо, – стоящий на коленях рядом с креслом навигатор плавно придержал ее за плечи. – Вы голову запрокиньте. У вас носом кровь пошла, вам лучше так посидеть. – Он немного помолчал и тихо добавил: – Я видел, как сильфида принесла ваше… э-э… вас сюда. После вы начали стонать – и пришли в себя.

– Спасибо. Долго я была без сознания?

– Не очень.

– Что произошло в это время?

– Этот гнилой пузырь, – рядом раздался рык капитана, – прошел справа над нами и обстрелял. Первый выстрел в рубку поджег пол, еще несколько по правому баллону.

– Это очень опасно?

– Этот швайнехунде стрелял зажигательными! Это не просто опасно, это смертельно, будь мы на водороде! Дырки не страшны, заделаем, а вот взрыв был бы до неба.

– Капитан, – к ним подскочил старший помощник, – они заканчивают поворот. Наблюдатель видит, что они выпустили два якоря на тросах.

– Хотят порвать обшивку, – капитан бросился к посту управления и переговорным трубам: – Внимание всем! Будет жарко. Чжан Лю, марш на мое место, а я наверх. Все мои команды дублировать экипажу быстро и четко.

После чего капитан опустил на глаза очки-консервы, подбежал к лесенке в задней части мостика, откинул крышку люка и вылез наверх. В открытый люк с ревом ворвался ветер, выдувая остатки дыма из рубки и прочищая сознание Мэйлинь. Она, пошатываясь, пошла за капитаном.

– Вы куда? – навигатор Юэнь Бао бросился ей наперерез.

– Тут я вам не нужна, а вот капитану может потребоваться помощь.

На верхнем мостике дул ветер, Штейнберг стоял, глядя в хвост дирижабля, наблюдая за тем, как приближается синий корабль преследователей. Увидев Мэйлинь, он отошел на пару шагов, открыл металлический ящик, достал и кинул ей в руки широкий пояс:

– Наденьте и прикрепите трос к поручням. Не хватало еще, чтоб вас отсюда сдуло.

Она так и сделала, встав спиной к ветру.

В люке появилась голова матроса:

– Капитан, они заходят с хвоста левого баллона!

– Вижу!

– Капитан! – Мэйлинь пыталась перекричать ветер, – а если они опять будут стрелять?

– Уже не важно! Они все равно хотят нас убить! – Штейнберг стоял боком, вцепившись в букет переговорных труб, и смотрел через плечо на приближающийся дирижабль. Наклонившись к трубам, он то и дело отдавал через них приказы: