Оборачиваюсь и сквозь дымную завесу вижу Марианну. Она, ошарашенная моим ударом, делает несколько шагов назад, не глядя под ноги. Её платье начинает гореть, она пытается затушить его, хлопая по ткани руками.

А потом она оступается и, не замечая ступени у себя на пути, с визгом, кувыркаясь, летит вниз.

Я отворачиваюсь. Больше нельзя терять ни мгновения.

Разгибаю дрожащие пальцы, и нож с глухим стуком падает на пол.

Я лихорадочно ищу следующую точку, куда ступал король. Вдыхая едкий дым, тут же закашливаюсь. Едва придя в себя, я на четвереньках проползаю почти весь длинный коридор, то и дело теряя след короля. Когда я уже почти совершенно отчаиваюсь, наконец, нахожу нужное место.

Из-за дыма я уже почти не вижу, что меня окружает здесь, в настоящем времени. Где-то позади кашляют подружки Марианны, но до них мне нет дела, я сосредоточена лишь на короле.

Вот здесь он вошёл в комнату. Я касаюсь ручки двери вместе с королём и слышу, как в прошлом скрипят петли, которые не успели смазать. Король морщится от этого резкого звука.

Захожу внутрь, судорожно вдыхая воздух, который здесь за плотно закрытой дверью ещё сохранился.

Король встает посреди комнаты, думает пару мгновений, улыбается и просто вставляет ключ в замочную скважину с внутренней стороны двери.

Я лихорадочно нащупываю дверь, и когда мои пальцы натыкаются на ключ, по телу пробегает такая безумная волна облегчения, что лишь одна она едва не сбивает меня с ног.

— Вещи следует прятать на самом видном месте, — слышу я голос короля, и он отпускает ключ.

Я вытаскиваю его из замочной скважины и сжимаю в руке, не обращая внимания на страшную боль от ожога и от кровоточащей раны на плече. Всё, что мне теперь нужно, — лишь добраться до третьего этажа.

Стоит мне выйти обратно в коридор, меня едва не сбивает с ног жар, идущий со стороны лестницы. Единственной лестницы в доме…

Нет. Я же нашла ключ, я должна добраться на третий этаж. Всё не может закончиться так!

Я чувствую, как подо мной трещат деревянные перекрытия. Весь дом страшно гудит, словно я попала в преисподнюю, и адское пекло вот-вот пожрёт меня.

Дышать я больше не могу. Я просто иду к лестнице, не обращая внимания на нарастающий жар и на боль в груди, которая требует вдохнуть. Языки ослепительного пламени прорываются сквозь плотную завесу дыма, и я ощущаю, как медленно платье на мне начинает плавиться от жара, прилипая к коже.

Криков и кашля девушек больше не слышно. Лишь треск горящего дерева и нарастающий шум огня.

Весь первый этаж полыхает.

Лестница, что ведёт вниз, уже в огне, так что к ней не подойти, и огонь уже охватил пролёт, ведущий на третий этаж, отрезая мне путь выше. Это именно то, чего я опасалась.

Пылающее дерево стреляет и взрывается оглушительными искрами. Я пытаюсь вдохнуть, но тут же закашливаюсь. Пытаюсь двинуться вперёд и тут не вижу, а чувствую, как ступени, ведущие вниз, обрушиваются с оглушительным грохотом.

Даже если я доберусь до третьего этажа, выбраться мне и Лили не удастся…

Нет, нет, нет…

Сквозь рёв огня и скрежет горящего дерева я снова слышу крик Лили.

— Мама! Мама! Мне страшно! — кричит она.

— Держись! Я иду! — отвечаю я криком и закашливаюсь от едкого чёрного дыма.

Я не умру здесь и не дам умереть ей. Ни за что.

Слёзы текут из глаз.

Я сдираю с себя тлеющие рукава платья.

И тут мои пальцы натыкаются на пузырёк с ядом, который я так и не использовала.

Яд, способный навечно погасить пламя дракона.

Едва я касаюсь пузырька пальцами, я слышу голос у себя в голове. Точнее даже не голос, а безмолвный приказ, которого невозможно ослушаться.

— Пей, так нужно!

Я пытаюсь разжать пальцы, но они не слушаются. Однако, когда я снимаю пробку с пузырька, это с лёгкостью мне удаётся.

— Я не хочу умирать, — со слезами говорю я, — я должна спасти Лили.

Безмолвный приказ повторяется снова и снова, и по телу пробегает потусторонняя дрожь, в которой я чувствую отзвуки того, что ощущала в том месте, где мне отдали дар, что принадлежал матери. И страх полностью исчезает.

Я зажмуриваюсь и выпиваю всё содержимое до последней капли.

В первое мгновение ничего не происходит.

А потом, словно удар, страшная боль разливается по всему телу, сшибая меня с ног, и я понимаю, что совершила страшную ошибку, послушавшись приказа.

Отрешённо смотрю на горящую лестницу, зная, что живу последнюю секунду.

— Лили, прости меня, — выдыхаю я, и взгляд заволакивает красная смертельная пелена.