— Я вижу, сегодня у вас хорошее настроение, Адриана, это очень хорошо. Король будет рад.

Он целует мне руку, и от этого поцелуя я чувствую лишь болезненный укол, а вовсе не раздирающую нечеловеческую боль, как это было бы раньше.

Рецепт из книги точно работает! Я едва не обнимаю ничего не подозревающего Ридли от радости, но сдерживаюсь.

— Пойдёмте, я провожу вас, Адриана.

Когда я вхожу в зал с Ридли под руку, яркий свет свечей почти ослепляет меня. Этот зал мне знаком, это самый просторный и роскошный зал в замке Ивара, но я никогда раньше не видела, чтобы он был так щедро освещён. Сотни свечей мерцают в элегантных канделябрах, отражаясь в зеркалах и сверкая на золотых и серебряных украшениях стен и потолка. Похоже, король привёз сюда не только свою свиту, но и множество вещей, которыми привык себя окружать.

Свет настолько яркий, что я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь привыкнуть к нему. Длинные деревянные столы, покрытые белоснежными скатертями, ломятся от обилия блюд и кувшинов с вином. Запахи жареного мяса, специй и свежего хлеба наполняют воздух, вызывая у меня лёгкое головокружение и даже тошноту.

По залу разносятся звуки смеха, звон бокалов и мелодии лютни, но всё это кажется приглушённым в свете моего волнения. От обилия незнакомцев вокруг, галдящих и переговаривающихся между собой, мне становится крайне неуютно. С ужасом представляю, что бы было, если бы растения, которые я приняла, не утихомирили острую боль, вызванную моей иллюзией.

Они смотрят на меня оценивающе, я вижу их блестящие глаза и кривые улыбки. Для них всё это лишь представление, и каждая из нас, участниц отбора, нечто вроде лошади на скачках. Уверена, что они заключают пари между собой на то, кто выиграет.

Взгляд скользит по гобеленам с изображениями охотничьих сцен и сражений, которые кажутся живыми благодаря игре света и тени. Этих гобеленов тут не было, их привёз с собой король. На них он изображён в виде исполинского героя древности, разящего невообразимо огромных львов, тигров и волков.

Король, похоже, любит себе польстить. Хотя, нужно отдать ему должное, он действительно огромен. И его громогласный голос перебивает весь шум, наполняющий зал, а от хохота звенят бокалы.

Когда Ридли подводит меня к возвышению, где сидят король, Ивар, его мать и инквизитор Блэйк, я стараюсь дышать как можно ровнее, чтобы не выдать своего волнения. Лицо короля озаряет грубая улыбка, но в глазах сверкает жестокий огонь. Король любит веселиться, и сейчас он громко смеётся, перебрасываясь шутками с придворными.

— Ваше Величество, — говорит Ридли с учтивым поклоном. — Адриана Де Вьяр.

Король смотрит на меня пристально, его глаза словно прожигают насквозь. Он смеётся ещё громче, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

Король поднимается со своего трона, его огромная фигура нависает надо мной. Он медленно подходит ко мне, и я чувствую, как мурашки бегут по коже. Его рука, крупная и грубая, поднимает моё лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

— Я уже выучил, как её зовут, распорядитель. Это очень милая маленькая крошка. Чудо какая хорошенькая.

— Я рада, что вы запомнили меня, ваша светлость, — говорю я, стараясь не отводить взгляда от жестоких глаз короля.

— А ты умница, — говорит он спустя долгую минуту, словно пытаясь испытать меня своим взглядом. — Не боишься глаз короля.

— Спасибо, — говорю я кротко.

— Но не обольщайся. Ты не боишься, только потому что слишком юна и не видела настоящего ужаса в своей короткой беззаботной девичьей жизни.

— Вы правы, ваше величество.

— И это всё? — его брови ползут вверх. — Ничего больше не скажешь своему королю?

— А что бы вы хотели, ваша милость?

— Расскажи о себе.

Я размышляю пару мгновений, пытаясь подобрать слова, которые подойдут к случаю.

— Боюсь, мне нечего рассказывать. Я из обнищавшего рода, прибыла на отбор, чтобы найти своё счастье.

— И это всё? — испытующе глядит на меня король.

— Я не понимаю…

— Не была бы ты девчонкой, сошла бы за попугая, — закатывает он глаза. — Такая же яркая, но совершенно безмозглая.

Его хохот разносится по залу.

Гости смеются вместе с королём, и я чувствую, как лицо заливается краской. Смеются все, кроме Ивара, Ридли и Блэйка.

— Но знаешь, это даже хорошо. В тебе есть покорность и глупая смелость. Это две наилучшие добродетели, которые в сочетании дают идеальную жену. Пей, ешь, наслаждайся жизнью, птичка. Надеюсь, завтра ты не поломаешь свои пёстрые крылышки.

Он отпускает мой подбородок, и я чувствую невообразимое облегчение. От его прикосновения меня словно сковало мертвенное оцепенение.