— Захочет или не захочет — не важно. Будет беседовать, — пообещал, как припечатал, начальник САБа.

Егорова явно удивились.

— Значит, так, — без всяких предисловий начал Дергачев. — Это старший лейтенант Гаврюшин из нашего ЛОВД.

Севастьян сделал серьезное лицо.

— Я вас видела, — сказала Егорова.

— А это эксперт из московской бригады Аркадий Михайлович Казик.

Казик любезно улыбнулся. Егорова тоже улыбнулась, но как-то напряженно.

— По поводу вашего вчерашнего происшествия…

— Мне восстановили пропуск, спасибо, — Начальница VIP-зала похлопала ладонью по пластику, висящему у нее на груди.

— Мы по другому поводу, — проигнорировал ее грудь Дергачев. — Мы договорились с Аркадием Михайловичем, что он отдаст на экспертизу вашу сумку. Там кровь.

— А вы когда мне ее вернете? Сумку то есть? — спросила Ольга Валерьевна.

— Никто вашу сумку себе насовсем не заберет. Никому она не нужна, — отрезал начальник САБа. — Но прежде Аркадий Михайлович хотел бы от вас услышать про вчерашнее. А вы извольте рассказать.

— Изволю, — с холодной иронией отреагировала Егорова.

Ее рассказ скорее напоминал отчет, который она излагала ровным, спокойным, без естественного, казалось бы, волнения голосом. «Либо не придает этому особого значения, либо делает вид — фасон блюдет», — подумал психолог и решил, что второй вариант очевиднее.

— И часто вы так поздно с работы возвращаетесь? — поинтересовался Аркадий Михайлович.

— Случается. У меня вообще-то ненормированный рабочий день. И если есть особые пассажиры, для которых требуется присутствие начальника VIP-зала….Иногда я даже здесь ночую. — Егорова кивнула на диван.

— И вчера был такой случай?

— В общем-то, да. Очень важная японская делегация вылетала во Владивосток. Правда, эти японцы даже не присели в нашем зале, приехали и сразу в самолет, их провожал вице-губернатор. Но секретарь директора передала, чтобы я их проводила.

— Секретарь? — уточнил Аркадий Михайлович.

— По поручению директора, разумеется.

— Понятно… — кивнул Казик. — А как вообще складывался ваш вчерашний день?

— А вам зачем? — Егорова посмотрела с удивлением.

— Пока не знаю, — признался Аркадий Михайлович. — Но если вам не сложно…

— Ольге Валерьевне не сложно, — заверил Дергачев.

Егорова перевела взгляд на начальника САБа, и взгляд этот был отнюдь не ласковым.

— Да, мне не сложно, — подтвердила она. — С утра я приехала на работу в половине девятого. Улетал губернатор, я должна была быть на месте заранее. Пришел также директор. Рейс задержали на сорок пять минут. Дальше я занималась своими текущими делами. Потом мне сообщили, что двое пьяных мужчин пытаются пройти в зал. Но дальше порога их не пустили. Я вышла к этим мужчинам, и вместе с сотрудниками САБа мы их выдворили.

— И часто у вас такое случается? — спросил Казик.

— Крайне редко. Почти никогда. Но на этот инцидент отреагировала одна пассажирка. Она стала возмущаться. К ней присоединились ее муж и взрослая дочь. Некоторые пассажиры стали их урезонивать. Я занялась урегулированием конфликта.

— А такое у вас тоже редко случается? — вновь спросил Казик.

— В принципе, да. Но, к сожалению, чаще, чем хотелось бы. Хотелось бы, чтоб никогда. Но тут появилась Вера Николаевна Бубнова, постоянный клиент нашего зала и человек, который работает с аэропортом. Бубнова возглавляет аудиторскую фирму. И она… — Егорова чуть запнулась, — приняла участие в урегулировании конфликта.

— А если говорить по-простому, всех построила, — хмыкнул Дергачев. — Ольга Валерьевна пыталась урезонить добрым словом, а эта дама — жестким. Как говорил известный персонаж, доброе слово особенно убедительно, если к нему прилагается кольт. — Поймал короткий удивленный взгляд Егоровой и добавил: — Мои сотрудники мне все доложили. А вы думали, нет? И, кстати, доложили также, что потом эта дама, которая, кстати, никуда не улетала, прошла с вами в сторону вашего кабинета.

— Да! — с вызовом заявила Егорова. — Я угостила Веру Николаевну кофе, и мы немного пообщались.

— В служебные помещения посторонним вход запрещен!

— Бубнова не посторонняя! Она делает в аэропорту аудит! А посторонних я вообще-то никогда…

— Позвольте вклиниться! — оборвал начавшуюся перебранку Казик. — А чего вдруг эта дама решила с вами пообщаться?

Егорова неожиданно смутилась.

— Ну-у-у… она расспрашивала меня… про убийство Марадинского. У Веры Николаевны с ним были какие-то дела… она у него страхуется… она волновалась, что в их делах теперь возникнут осложнения… Но я ничего особенного ей рассказать не могла, потому что знаю только то, что знают все…