Шрифт:
И вот Гриша, вышедший после более чем часа общения с этой гудящей дурой, продекламировал:
– Сижу один! Схожу с ума!
И лазер, падла, всё грохочет!
Мне б от него сбежать туда…
Туда, где очень тихо ночью!
Мы аплодировали абсолютно искренне.
Гриша ещё какое-то время порывался писать стихи, но больше ничего достойного из-под его пера не вышло…
Лёха Штамайзен. Тоже удивительный человек. С гениальным воображением! Потенциальный изобретатель… Но такой ебалай!
Среди лёхиных изобретений числилась самонакручивающаяся на болт гайка. Он предложил намагнитить болт и гайку таким образом, чтобы при поднесении к болту гайка бы на него сама накручивалась… На мой резонный вопрос: "А как её потом откручивать?", Лёха с ответом затруднился…
В другой раз он вычитал где-то, что дрожжи в процессе размножения выделяют электричество. Купил пачку дрожжей, сделал им питательный раствор в банке, подключил к банке тестер… И много ругался на меня за то, что я норовил при каждом проходе мимо сожрать немного лёхиного эксперимента. Ну вот люблю я дрожжи, что со мной поделаешь…
Кстати, пару микроампер тестер всё же показал… Таким образом, множество дрожжей в огромном чане, пожалуй, сможет зажечь лампочку…
Вика Мусина. Добродушное создание, служившее в нашей компании громоотводом. Когда в чисто мужском коллективе появляется девушка, все мужики начинают инстинктивно за ней ухаживать… И мы ухаживали, влюбляясь в Вику все по очереди. Ну, кроме Гриши, быть может… И Вика мужественно наши ухаживания терпела и дарила каждому кусочек тепла.
У Вики был один недостаток: она любила гомосеков! Наверное, отвращение к "голубым" зародилось во мне ещё тогда, в 2002-м, когда я, сев за компьютер, за которым только что сидела Вика, сдуру развернул вкладку "Эксплоера" и обнаружил на ней двух обнимающихся голых мужиков. Чуть прямо там и не сблевал…
Так мы и работали вот этой вот компанией. Весело и от души! Сражаясь с Шойдиным за зарплату, стараясь не попасть под влияние Галины Владимировны, время от времени ругаясь, но чаще – живя очень дружно и весело!
До сих пор вспоминаю те дни! Лучшая команда, в которой мне доводилось работать. Самая интересная работа в моей жизни…
8. Голографические байки
Штамайзен и электричество.
Лёха был электротехником по специальности. Поэтому если в "Оптике" что-то ломалось в проводке – мы звали Лёху. Ещё он классно готовил, за что мы его тоже очень уважали… Но не об этом речь.
Однажды в химичке сдохла розетка, и Лёха полез в ней колупаться, предварительно вырубив свет во всем "Оптике". Делалось это рубильником на входе в организацию, здоровым таким рубильником на щитке.
И вот, свет вырублен. Лёха копается в розетке. Я при свете фонарика что-то делаю в цехе. Гриша при свечах копается в лазере… Работа не стоит на месте, процесс идет. И в этот момент я слышу, как открывается входная дверь, а следом врубается свет.
В химичке громко орёт Леха. Орёт матом. Мы все выбегаем в коридор понять, что случилось. На входе стоит Шойдин, только что врубивший свет. Напротив него – Лёха с отвёрткой и пассатижами в руках. Волосы – дыбом. Глаза – красные.
– Какая сволочь это сделала? – грозно вопрошает он.
Что бы сделал адекватный человек на месте Шойдина? Извинился бы, я думаю, и замял это дело. Шойдин же попер в атаку!
– Что? Током получил? Правильно! Потому что не соблюдены меры техники безопасности! Почему у рубильника не дежурил человек? Почему на нём не висела табличка "осторожно, работают люди"?
Да потому, блин, что любой нормальный человек, войдя в темный коридор в разгар рабочего дня, сначала спросит: "Эгегей, что за херня!", и только по результатам ответа будет пытаться врубить свет.
– Григорий! Ты должен немедленно провести с сотрудниками инструктаж по ТБ! Немедленно!
Гриша собрал нас в голографичке, закрыл дверь и изрёк: "Сегодняшний инструктаж будет коротким, но ёмким. Запомните: от дураков защиты нет!"
Гриша и коловорот
Однажды Гриша искал коловорот. Ручная дрель такая, если кто не помнит…
Зашел он в слесарку, где в этот момент по счастливому стечению обстоятельств находились все мы.
– Где это? – спросил он, и, забыв слово, показал руками процесс вращения коловорота, для убедительности добавив и звук, – Бжжжжжж.
– Там! – незамедлительно откликнулся я, стоявший у верстака, и указал направление кивком головы.
– Тут! – кивнул на коловорот Леха, что-то мудривший у токарного станка.
– Ага, там где-то, – добила Вика, стоявшая у раковины вообще спиной к Грише.
Я, Штамайзен и колбаса!
Писали мы с Лёхой как-то ночью партию. Ночью, это значит ночью! Сроки поджимали, вот мы и гнали партию голограмм ночью. Я писал, а он проявлял. Сидели, шизели каждый в своём помещении… Я – в голографичке, а он в химичке.