А оно не ждет.

Элиот поскреб свою морщинистую щеку. Еще один вопрос пришел ему в голову.

— Зачем ты хотел удалить зубы? Крис ответил.

Элиота передернуло. Он думал, его уже ни чем не удивишь. Господи, что такое!

Крис посасывал шоколадку, с каждой секундой испытывая все больше и больше удовольствия.

— “Бэби Рут”. Ты все еще помнишь.

— Такое не забывается. — Элиот с грустью посмотрел на него.

— Но как ты меня нашел? — После амитала Крис едва ворочал языком.

— Секрет фирмы. — Элиот ухмыльнулся. Это была ухмылка обтянутого сморщенной кожей лица.

Сощурившись от яркого солнца, Крис смотрел на простиравшиеся внизу белоснежные облака, вслушивался в приглушенный стеклом шум моторов.

— Мне нужно это знать, — хрипло произнес он и посмотрел на своего приемного отца.

Элиот пожал плечами.

— Помнишь, о чем я всегда говорил? Чтобы предугадать еле дующий ход противника, нужно думать, как он. Не забудь — тебя обучал я. Я знаю о тебе все.

— Не совсем.

— К этому мы еще вернемся. Я представил себя на твоем месте. Зная о тебе все, я стал тобой.

— И что дальше?

— Кто перед тобой в долгу? Кому бы ты мог доверить свою жизнь? Кому ты доверял ее раньше? Как только я понял, какие вопросы должен тебе задать, я вычислил ответы. Один из них был следующим: необходимо установить слежку за теми барами в Гонолулу, которые посещает спецназ.

— Хитро придумано.

— Ты действовал не менее хитро.

— Увы, именно хитрости мне как раз и не хватило, коль меня смогли обнаружить в баре. Я и не заметил, что за мной следят.

— Не забывай, в команде противника играл твой учитель. Сомневаюсь, чтобы твои действия кто-нибудь другой смог бы предугадать.

— Почему меня не взяли в Гонолулу? В конце концов, я нарушил неприкосновенность убежища. За мной охотятся все разведки. Выдав меня, ты заработал бы себе очки, особенно в глазах русских.

— Я не был уверен, что ты дашься живым.

Крис уставился на своего учителя. С подносом в руках вошел помощник Элиота, носивший кольцо и галстук выпускника Йельского университета. Он поставил на столик бутылки с перье, лед и бокалы и вышел.

— А кроме того, — сказал Элиот, разливая вино по бокалам и тщательно подбирая слова, — мне было любопытно узнать, зачем, тебе понадобился дантист.

— Это мое личное дело.

— Уже нет. — Элиот протянул ему стакан. — Пока ты был без сознания, я задал тебе несколько вопросов. — Он помолчал. — Я знаю, ты хотел покончить с собой.

— Хотел.

— Надеюсь, что да, и это моя заслуга. Зачем ты хотел это сделать? Ты ведь знаешь, какую боль причинила бы мне твоя смерть. А тем более самоубийство.

— Потому-то я и хотел удалить зубы. Если бы мое тело когда-нибудь нашли, его не смогли бы опознать.

— Но зачем ты обратился к священнику? Пошел в убежище?

— Мне был нужен зубной врач, привыкший работать с оперативными агентами. Такой не задает лишних вопросов. Элиот покачал головой.

— Ты мне не веришь?

— Нет. Стоило поискать, и ты бы сам нашел зубного врача. Даже если он как-то связан с нами, его всегда можно заставить молчать. С помощью денег. Нет, к священнику ты обратился по другой причине.

— Ну, раз тебе все известно…

— Ты пошел к священнику, потому что знал — прежде чем дать тебе необходимую информацию, он наведет справки. И я узнаю, где ты находишься. Твоя просьба меня удивит — и я тебя перехвачу.

— Но я не хотел, чтобы мне помешали выполнить задуманное.

— Не хотел? — Элиот подмигнул. — Твое обращение к священнику — это крик о помощи. Предсмертная записка самоубийцы. Ты хотел, чтобы я знал, как тебе плохо.

Крис покачал головой.

— Ты хотел это неосознанно, не так ли? — Элиот нахмурил брови и подался вперед. — В чем дело? Ты хочешь мне возразить?

— Не знаю, смогу ли я объяснить. Скажем… — Крис мучительно подбирал слова. — Мне все опротивело.

— За годы жизни в монастыре ты сильно изменился.

— Нет, мне стало тошно еще до монастыря.

— Выпей перье. От амитала у тебя, должно быть, сухо во рту Крис машинально повиновался. Элиот одобрительно кивнул.

— Что именно тебе опротивело?

— Мне стыдно.

— Того, что ты делаешь?

— Того, что я чувствую. Вину. Я вижу лица, слышу голоса-Мертвых. Я не могу от них избавиться. Ты приучил меня к дисциплине, но она больше не помогает. Я не вынесу стыда.