Так почему все сорвалось? За всю мою долгую карьеру я не совершил ни единой ошибки, думал он. Неужели теперь стал ошибаться? Может, я уже слишком стар? Наверно, я сам уверовал в то, что если Сол сорвал из-за меня три предыдущих задания, то он и в самом деле ни на что не годен.

Ситуация была почти катастрофической. Сол смог уйти, и это ставило все под угрозу, создавало новые проблемы, привлекало внимание к нападению на фонд “Парадигма”. Час назад звонили из Белого дома. Не помощник, а сам президент, который был в ярости оттого, что убийство его лучшего друга еще не раскрыто. Если бы все шло по плану, если бы Сол навсегда замолчал, президент смог бы перенести свой гнев на израильтян, обвинив их в подготовке убийства. А теперь, не получив ответа на свой вопрос, президент задает все новые и новые, пытаясь докопаться до истины, если он когда-нибудь узнает, кто на самом деле организовал нападение…

Смешно, подумал Элиот. Крис нарушил неприкосновенность убежища, совершив таким образом самый тяжкий проступок. А Сол, сам того не зная, совершил проступок, еще более тяжкий.

Все должно остаться в тайне. Он поднял трубку и позвонил в Лэнгли, своему помощнику.

— Разошли телеграммы. Всем разведкам — КГБ, МИ-б, всем. Содержание: “Убежище Абеляра”. Ссылка: “Церковь Луны. Бангкок. Преступник Рем обнаружен ЦРУ в Колорадо, США”.

Элиот сообщил помощнику координаты. “Рем избежал казни. Требуется помощь. Рему помогает Сол Грисман, перебежчик, бывший агент ЦРУ. Управление просит убрать Ромула вместе с Рем ом”.

— Прекрасно, — сказал помощник.

Однако, повесив трубку, Элиот задумался, так уж ли это прекрасно. В свете этих проклятых новостей из Колорадо, до него дошло, насколько уязвим он сам. Дело не только в том, что Сол смог ускользнуть — с ним был Крис, и это значительно хуже. Элиот побелел. Кроме меня никто не знал о планах Криса, подумал он. Они заподозрят меня. Они захотят узнать, почему я стал их врагом.

Они доберутся до меня.

Когда он набирал еще один номер, у него тряслись руки. Раздавались такие частые гудки, что он отчаялся услышать ответ. Гудки прекратились, мужчина снял трубку.

— Кастор, — сказал Элиот. — Приведи Поллукса. Приходите в оранжерею. — Он проглотил застрявший в горле комок. — Вашему отцу нужна помощь.

Когда взошла луна, они покинули ущелье, где спрятали мопед, забросав его камнями, землей и ветками. Он им больше не понадобится. Сгустились сумерки, и стало невозможно лавировать между деревьями. Конечно, новая ударная группа пустит по следу собак, и те приведут их к мопеду, но к тому времени Сол и Крис будут далеко. Пригибаясь низко к земле, чтобы не отбрасывать тени, они пересекли луг, освещенный лунным светом. Добрались до лощины выше по склону. Они выбрали эту лощину еще в сумерки, когда намечали маршрут, сверяясь с картой Криса.

Они молча взбирались по стене ущелья, стараясь не смотреть вниз и прислушиваясь к доносившимся из долины звукам. После боя в долине проехали двадцать километров, миновали три сообщавшихся между собой долины. От езды по ухабам у Криса болела спина. Ему нравилось карабкаться по скалам — физическая нагрузка снимала напряжение.

Наверху они устроились отдохнуть, скрытые от глаз углублением в скале. Луна освещала их потные лица.

— Если бы это был Вьетнам, от нас бы уже ничего не осталось. — Сол говорил тихо, с трудом переводя дыхание. — Они бы послали самолет-разведчик с тепловым сенсором.

Крис понял, что он хотел сказать. Дело в том, что тепловой сенсор реагировал не только на тепло человеческого тела, но и на тепло, излучаемое животным. Пользоваться сенсором можно было только при одном условии — распылив с самолетов отраву и убив все дикое зверье в джунглях. Тогда источником появления сигнала на экране был бы только человек. Крис вспомнил непривычную тишину джунглей, в которых не было зверья. Но здесь было так много живности. Лесные звуки не прекращались ни на минуту, не оставляя места сомнениям — шелест листвы, шорох ветвей. Поблизости паслись олени. По земле сновали барсуки и дикобразы. Если звуки внезапно стихнут, он будет знать: что-то случилось.

— Они вызовут подкрепление, — сказал Крис.

— Все, что они смогут сделать — это согнать нас с места. Вот в предгорьях, там настоящая ловушка. Они будут прочесывать каждый спортивный лагерь, каждую дорогу и каждый город. Рано или поздно нам придется спуститься.

— Они не могут оцепить весь горный массив. Им придется оцепить ближайшие предгорья к югу и к западу отсюда.

— Тогда мы пойдем на север.

— Как далеко?

— Как придется. Здесь, наверху, мы как дома. Если нам что-то не понравится, мы отправимся дальше на север.

— С ружьем охотиться нельзя. Выстрелы привлекут внимание. Но мы можем ловить рыбу. А кроме того существуют растения — очиток острый, горный щавель, клейтония.

Сол скорчил гримасу.

— Клейтония. Впрочем, мне в любом случае нужно сбросить вес. По крайней мере, по голой скале собаки за нами не пойдут

— А ты выдержишь? — ухмыльнулся Крис.

— А ты? Надеюсь, в монастыре ты не размяк?

— У цистерцианцев? — Крис рассмеялся. — Размяк? Это самый свирепый орден во всей католической церкви.