Орлик назвал свои цели: пять потомков членов первоначальной группы, выработавшей правила убежища Абеляра, но не сказал, с кого начинать.

Сол собирался как можно быстрее избавиться от машины. Он, конечно, обыскал “рено”, но в темноте мог и не заметить радиомаяк. Может, за ним на большом расстоянии едет машина с русскими. Сейчас это, правда, не играло особой роли.

Сейчас все потеряло значение, кроме мести. О ней он думал с радостью и вспоминал то, чему научил его отец. Его оружием он и уничтожит его.

Эй, старик, я еду.

Сол так сильно сжал руль, что побелели пальцы.

Иногда он видел рядом Криса. У него было осунувшееся лицо и мертвые глаза, но он улыбался ему, Солу, как в детстве, когда они предвкушали приключения.

Сейчас самое лучшее приключение — отомстить за смерть Криса.

— Что? Извини. Я не расслышал, что ты сказал. — Элиот сидел за столом у себя в кабинете и внимательно смотрел в пространство, будто читал там какие-то важные бумаги. Он медленно поднялся. Лампы были выключены, шторы закрыты. В проеме открытой двери на фоне света из коридора темнел силуэт охранника.

Высокий мужчина с квадратным лицом стоял, расставив ноги и опустив руки.

Элиот нахмурился. На какую-то долю секунды он забыл, кто этот человек. Вернее, он слишком хорошо его помнил. Этот человек был так похож на Криса.

Неужели Крис выжил и явился отомстить? Невозможно. Лэндиш гарантировал, что Крис… Темная фигура казалась…

Мертвой? Невозможно. А может, это Сол проскользнул мимо охраны и сейчас стоит перед ним?

Нет! Слишком быстро. Но мысль встревожила его. Элиот вдруг понял, что мужчина в дверях напоминал ему не только Криса и Сола, но и остальных девять пар его приемных сыновей. Элиот убеждал себя, что любил их. Ведь каждый раз, когда он думал о них, к горлу подступал комок. Разве это не доказывало, что он действовал не из эгоистических побуждений? Он страдал, жертвуя ими, и эта боль придавала его миссии героический оттенок.

Пятнадцать из них уже были мертвы, а, может, и шестнадцать, если Сол проявил чрезмерное рвение. Однако Элиот сомневался в этом. Казалось, будущее заранее предопределено. Я никогда не верил в удачу, подумал он. Или судьбу. Я делал ставку на опыт и мастерство. Но при виде мужчины в дверях ему на мгновение почудилось, что все его мертвые дети воплотились в этом человеке, и Элиот задрожал. Он выбирал им клички из древнегреческой и древнеримской мифологии, ибо питал слабость к учености. Сейчас он вспомнил еще кое-кого из мифологии: фурий, богинь мщения, обитавших в подземном царстве.

Элиот откашлялся и повторил:

— Я не расслышал, что ты сказал.

— С тобой все в порядке? — Поллукс вошел в кабинет.

— Почему ты подумал, что со мной может быть что-то не в порядке?

— Я слышал, как ты разговаривал. Элиот встревожился. Он не мог вспомнить, чтобы с кем-то разговаривал.

— Я не мог понять, с кем ты разговариваешь, — продолжал Поллукс. — Мимо меня никто не проходил. Потом я подумал о телефоне, но со своего места мне видно, что трубка лежит на месте.

— Я чувствую себя прекрасно. Наверное, я размышлял вслух. Можешь не беспокоиться.

— Принести что-нибудь?

— Нет, пожалуй, не стоит.

— Согреть какао?

— Когда вы с Кастором были детьми, — на лице старика появилась ностальгическая улыбка, — и приезжали ко мне погостить, я приносил вам какао. Помнишь? Перед сном.

— Разве такое можно забыть?

— Сейчас все наоборот. Сейчас ты хочешь ухаживать за своим немощным отцом.

— Конечно. Ты же знаешь, для тебя я готов на все. Элиот кивнул. Ему стало больно. Пятнадцать других тоже были готовы на все.

— Знаю. Со мной все в порядке. Мне просто необходимо побыть одному. Я люблю тебя. Ты ужинал?

— Нет еще. Собираюсь.

— Смотри, не забудь поужинать. А твой брат?

— Он внизу в холле следит за задней дверью.

— Я скоро к вам спущусь, и мы вспомним кое-что из прошлого.

Поллукс вышел. Устало откинувшись на спинку стула, Элиот с любовью вспомнил лето пятьдесят четвертого года, когда он повез Кастора и Поллукса в… кажется, Йеллоустоунский парк. Столько лет пролетело, как одно мгновение. Память стала порой подводить его. А может, они ездили в Гранд-Каньон? Нет. В Каньоне они были в пятьдесят шестом. У Кастора были…

Элиот понял, что ошибся, и вздрогнул от ужаса. В Йеллоустоуне он был не с Кастором и Поллуксом, а с другой парой. Он чуть не расплакался от того, что не мог вспомнить, с кем. Может, с Крисом и Солом? Его фурии приближались. Во рту появился горьковатый привкус.

Элиот уехал с работы сразу после обеда, услышав новости от помощника.

— Ромул сбежал? Но все было подготовлено. Русские сообщили, что ловушка захлопнулась. КГБ подтвердил, что они взяли его.

— И женщину, — с неохотой кивнул помощник. — Но он сбежал.