Сам-то я родом из Башни, пусть с первых этажей, но всё-таки. Детство помянуть особо нечем, зато хорошо запомнил облавы. У спецназа разговор был короткий - бедолаг хватали почём зря и больше мы их не видели. Никто толком и не знал, кого за какую провинность. Каждый раз, когда по коридорам грохотали подкованные берцы, этаж замирал. А кому повезло оказаться за дверьми, зыркали в щели и молились, чтобы шли не за ними.

Не знаю, чем провинился батя, но однажды ночью ввалились к нам, повязали родителей и меня с ними заодно. Дальше как в дурном сне: грузовик, набитый людьми, санпропускник, дубинкой по спине “на ход ноги”. Утро мы встречали уже в трущобах.

Это был ещё не ад, у подножия Башни худо-бедно можно было прокормиться, но за каждый пятачок свалки нужно было платить. Нечем платить - проваливай. Аборигены зорко охраняли свои владения, а поножовщина в спорах давно вошла в привычку. Батя проставился одному старикану, и тот подсказал ближайшее убежище, где таким, как мы помогали встать на ноги. Покормить типа, обогреть. Ага. Забыл только предупредить, что платить надо и там, и не всё будет измеряться деньгами - видать, имел что-то с подгона новичков.

Батя пытался нас увести, но получил кастетом по голове и кончился на руках у мамани. А хозяин кастета уволок её к себе ещё до того, как батя остыл. “Свежая”, что… Меня просто отпинали до полусмерти, “для профилактики”. Свой первый урок животной злобы я усвоил очень крепко. А того старикана я навестил. Чуть позже, когда ножом разжился.

Мать тронулась умом, и года через два её не стало, но фактически ушла она уже тогда, в тот проклятый день “прописки”. И оборвалось что-то во мне, что-то последнее, человеческое. Крыс я к тому времени уже не боялся, и подманить стаю к убежищу труда не составило. Как и подпереть дверь, чтобы ненароком не сбежал кто - крысы выход сами найдут. Когда наедятся.

Ох, как же люто я ненавидел тогда людей. Словно крыса, я ушёл в дебри канализации. Врагом был каждый, и человек, и крыса. Но я выучился с ними жить. И выжил.

– Вы, сыны шакалов, чего так долго?!
– взревел Алехандро, одетый в своё прекрасное пончо.

Воспоминания сразу оборвались, и мозг стал обрабатывать информацию. Мы стояли в небольшом тёмном тупике, тут были десяток бомжей. Большая часть мне была неизвестна, и только тройка мясников из убежища " Весёлой свинки" и Алехандро были мне знакомы.

– Стая - лишь бросил я.

– Хутая!
– блеснул остроумием один из мясников, и остальная двоица поржала с ним.

– Я тебе сейчас, падре, лицо порву - пригрозил Алехандро - мужчина средних лет, пышные чёрные усы, и звериный взгляд - Собрались! Слушайте сюда, на двадцать восьмой улице заметили тройку охотников. Молодые ублюдки, из оружия только одно ружьё и пара ножей.

– Эти уроды настолько уверены в себе?
– удивился один из мясников.

– Возможно. Сейчас у той улицы дежурит несколько моих ребят, если повезёт, они подцепят их. Сидим и ждём их прихода. Ради бога, не налажайте.

Сразу раздался небольшой гул возмущения, но он тут же пресекся криком Алехандро. Толпа бомжей разбрелась по тупику и стала прятаться. Мясники всей тройкой, и ещё парочка мужиком пошли вон из кармана и засели в зданиях по бокам. Я же огляделся, и заприметил мусорный бак, в который сразу запрыгнул.

– Занято!
– раздался недовольный голос.

– Двигайся, значит - грозно произнёс, и бомжара в матроске футболке, сразу умолк, прижимаясь к другому краю бака.

Мусора было немного, так что, устроившись поудобнее, мы стали наблюдать, сквозь щель.

Придерживать крышку бака, чтобы оставался зазор, было трудно. Хотя бы потому что, метал уже достаточно замёрз, чтобы доставлять неудобства пальцам. Такими темпами, отморожу их. Ничего, если всё пойдёт по плану, то сегодня убежище сможет полакомиться свежим мясом. Ждать пришлось ещё некоторое время, из-за чего, некоторые укрывающиеся бомжи, стали ёрзать и нервничать. В итоге удача решила улыбнуться терпеливым, и вдалеке стал слышится шум шагов.

– Стой, стой, гнида! Стой кому сказал!
– верещал голос одно из предполагаемых охотников.

– Прошу, не надо! Я всего лишь искала еды - донёсся запыхавшийся девичий голосок.

Через минуту в переулок забежала бомжика - молодая девушка, одетая в поношенный халат и кроссовки. Она испуганными глазами осматривала переулок, и заметив едва видимый знак Алехандро, укрывшегося за куском метала, обрадовалась. Она развернулась к выходу из переулка и стала медленно отходить к стене. Тут же из-за угла показалась троица охотников. Молодые подростки, с горячей кровью, которые получили разрешение на выход из башни. Для чего? Да, чтобы просто ходить по трущобам, убивать и творить, что в голову взбредёт. У бомжей нету прав, мы лишь жуки, осевшие у подножия башни.