Наташа усмехнулась.

– Тебе что, Дима не сказал? – продолжила она, словно невзначай.

– Нет, – коротко ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

– Странно, – пробормотала Наташа.

Я молча посмотрела на домик, который только что украшала. Приятное чувство гордости за мужа теперь сменилось беспокойством.

Почему он ничего не сказал? Не хочет, чтобы я пошла с ним?

Я бы с удовольствием. Мы бы попросили мою маму посидеть с Дашей, а сами пошли бы.

Мы так давно никуда не выбирались вдвоем.

– Ты чего молчишь? – раздался голос Наташи, вырывая меня из мыслей.

– Ой, Наташ, я отвлеклась. У меня Дашулька глазурью перемазалась, надо идти умываться, – соврала я, не желая больше разговаривать.

– А, да? Хорошо. Ну, с наступающими праздниками тебя, увидимся.

– Давай, пока, – я сбросила вызов и, отложив мешок, встала и подошла к окну.

Ну, не захотел брать меня с собой, ничего страшного. Возможно, он хочет пообщаться с высшим начальством, найти общие темы, войти в доверие, чтобы продвинуться дальше. А я ему только помешаю в этом.

Но сказать-то мог…

Дима вернулся за полночь. Он тихо открыл дверь, будто желая остаться незамеченным, но его шаги все равно прорезали тишину в спящей квартире.

Где он был?

Почему так поздно?

И телефон выключил.

Я волновалась.

Рабочий день заканчивается в семь! Можно опоздать, если дел много, но не настолько же.

Шаги стали приближаться, и в дверном проеме кухни появился муж.

– Господи, напугала, – он включил основной свет, когда мне достаточно было лампы от вытяжки. – Опять жрешь?

Бутерброд замер у открытого рта.

– Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования от грубых слов.

Он лишь покачал головой и протянул:

– Есть на ночь вредно, – и снова оглядел меня так же, как и утром, но теперь я почувствовала в его взгляде разочарование. – Я спать, – ответил Дима, устало развязывая узел галстука. – Мне рано вставать.

– Почему ты так поздно вернулся? – спросила я, не желая отпускать мужа.

– Я теперь начальник, – усмехнулся он, слегка обернувшись. – И у меня много работы.

Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос.

– Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих?

Он приподнял брови.

– А зачем? – посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что задала самый нелепый вопрос.

– Я бы хотела пойти с тобой.

Дима выдержал небольшую паузу, а потом ответил то, что разбило мое сердце:

– Для этого тебе сначала надо похудеть, а то для тебя одной два билета требуется.

Слова застряли в горле. Я проморгалась, не веря своим ушам.

– Да как ты смеешь? – сказала, заикаясь, чувствуя, как немеют ноги.

– Я устал намекать. Ты запустила себя. Разжирела после родов как поросенок, – его будто прорвало. – Представляю, что было бы с тобой, если бы еще второго родила, в дверь бы не пролезла. Если не похудеешь, нам придется расстаться.

– Ты в своем уме? Что ты говоришь? – прошептала я.

– Правду. И кстати, на вечер я иду со спутницей. Это не измена. Пока. Но для тебя сигнал, что ты можешь потерять меня…

Глава 4

Мария

В эту ночь мы впервые спали раздельно. Я легла на диване в детской, а Дима не соизволил прийти ко мне, извиниться за свои слова и вернуть в нашу постель.

Не могу поверить, что он просто взял и сказал все эти ужасные слова. Ему стыдно за то, как я выгляжу. Ему стыдно за свою супругу. Да так, что на празднике его будет сопровождать другая.

Получается, мой внешний вид давно его не устраивает, только он помалкивал, а теперь, почувствовав себя большим и успешным начальником, решил высказаться, не беря в голову то, что он ранит меня своими жестокими словами…

Я уснула только под утро, с твердым решением, что пусть катится ко всем чертям. Не устраиваю, пожалуйста. Я не буду жить с человеком, который не уважает меня, унижает и нашел замену. Пусть собирает чемодан и проваливает из моей квартиры.

Зарплата теперь у него хорошая, может позволить себе снять жилье. А мы с дочкой будем вдвоем.

Как бы трудно мне ни было отпускать любимого человека, но себя я люблю больше. И не позволю вытирать об меня ноги…

Я проснулась от запаха горелых яиц и надев халат, поторопилась на кухню, застав там Диму с дымящейся сковородкой в руках.