Ненавидела, ненавижу и буду ненавидеть политику, геополитику, всю эту мерзопакостную тему, клоунов этих алчных! Кому из них на хрен по-настоящему сдалась страна?

Стараюсь отключить голову, намечается важный день, долбанная министерская проверка.

Через час с практически безмятежным выражением лица вновь отпиваю глоток горячего напитка. Традиционный кофе-брейк с коллегами из соседнего отдела материально-технического снабжения это святое. Утренний ритуал, как всегда, сопровождается шутками и забавными репликами Гаюши, старшего специалиста этого самого отдела и просто горячо любимого мною позитивного человека.

— Корова наша примчалась, — состроила она вдруг недовольную гримасу, завидев в окне начальника. — Скотина лысая!

Не могу удержаться и хихикаю. Нет, не из-за прозвищ, а ее неповторимых интонаций. Это нечто! Хотя, до сих пор недоумеваю, почему она называет его именно коровой. Гаянэ поспешно выпивает остатки кофе и мчится в кабинет, на ходу бросая:

— Сатик, даже не вздумай! Я сама помою чашки! Скоро вернусь!

— Угу… — мурлычу в ответ.

Смеемся с остальными девочками, вальяжно расположившимися в креслах и на диване. Вообще-то, эта небольшая комнатка была выделена водителям организации, которые по несколько часов могли ожидать, пока их вызовут. Не на улице же им находиться все это время. Но постепенно каморку облагородили обитатели первого этажа: появилась мебель, кухонная утварь, цветы в горшочках.

А еще здесь много курили, вели пустые разговоры, да и концентрировалась весьма неприятная мне биомасса. Именно поэтому я позволяла себе максимум десять минут утреннего времени, чтобы насладиться обществом Гаянэ. Да и, в принципе, ходила в эту импровизированную кофейню исключительно по ее настоянию.

— Я помою, вы идите, девчонки, — кивнула Асмик, коллега Гаянэ. — Сегодня моя очередь.

Наш отдел, состоящий из трех дамочек, ретируется. К счастью, мой начальник был человеком интеллигентным и абсолютно адекватным. Сам опаздывал стабильно и с завидной четкостью на двадцать минут, а нам никогда замечания по поводу десятиминутных отсутствий всей командой не делал. Арман Амаякович, конечно, идеалом не был, но отменными качествами, как ни крути, обладал.

Рассаживаемся по местам, и тут же помещение наполняется шорохом перебираемых документов, постукиванием по клавиатуре и бесконечными звонками. Рабочий процесс меня всегда затягивал, я уставала, но любила это дело. До сих пор не верю, что преодолела все барьеры — язык, знания, опыт.

Дверь резко открывается — это в стиле нашего начальника, и складывается впечатление, что случился пожар или чего хуже, ибо так пугать людей своим внезапным появлением тупо неприлично при других обстоятельствах. Но, увы, это его манера, и он всегда резво вбегает в кабинет, будто ему лет восемнадцать, а не все шестьдесят два года. Бодренький, подтянутый, аккуратный.

И вдруг смотрит на меня слишком пристально.

— Сатэ, все документы в порядке?

— Да, Арман Амаякович.

— Хорошо. Сообщаю, что «святая инквизиция» по нашу душу прибыла.

Слабо улыбаюсь. Люблю его юмор. Его, кроме меня, редко, кто понимает.

— Ходят слухи, что проверка продлится месяц. Поэтому, очень важно, чтобы все было в норме.

— Я перепроверила отчеты, особенно тщательно те, что по ковиду.

Начальник кивнул и через мгновенье испарился так же стремительно, как и явился. Как всегда, не заперев за собой дверь. Ближе всех к ней сидела я, поэтому, вздохнув, встала с места, чтобы прикрыть ее.

— Все время забываю спросить, у него с детства дворецкие, что ли?

Версию «родился в лифте» озвучивать слишком грубо.

Я даже на место не успела сесть, он вновь стремительно влетел в кабинет.

— Сатэ, пойдем.

Без лишних вопросов иду следом, замечая недовольные лица девчонок материально-технического снабжения, которые шли с многочисленной утварью «кофейни» в свою комнату, будто переезжая.

— Гаюш, что случилось? — шепчу, замедлив шаг.

— Освобождаем апартаменты в пользу министерских шишек.