Диана все еще не пришла в себя от волнения, когда несколько минут спустя кто-то вновь позвонил в дверь. Если это Рис Кондор и он снова начнет свои угрозы и намеки…

Однако, распахнув дверь, она увидела на пороге совсем другого человека.

— Привет, Крис! — растерянно пробормотала она. Минуту назад она просто так, чтобы поддразнить Риса Кондора, сказала, что должен прийти Кристофер, хотя это была чистая выдумка. А он как раз и пришел. Просто удивительно, как эти двое, отец и сын, не столкнулись в лифте!

Она пока еще плохо представляла себе, как сообщит Крису о визите его отца. Сказать просто, что она с ним «виделась», все равно что ничего не сказать об этих двух встречах с Рисом Кондором, и в то же время ей не хотелось говорить правду. Нет, если рассказать все, это неминуемо приведет к конфликту между отцом и сыном. А скандал ее не устраивал. Придется просто упомянуть, что они встречались.

— Ты могла бы более радостно встретить меня, — весело сказал Крис. Он был полной противоположностью своего отца: чуть длинноватые, подстриженные по последней моде светлые волосы, добрые синие глаза, а в выражении по-детски открытого лица ни капли цинизма, свойственного отцу.

Диане был очень симпатичен этот пылкий юноша, и она заранее переживала, что может стать источником его первых жизненных разочарований.

Но тут не до угрызений совести, Крис принадлежит к семейству Кондоров — ее заклятых врагов. Она ни на секунду не должна забывать, что именно Рис Кондор погубил ее отца, принес несчастье ее семье, лишил ее, девятилетнюю Дивинию, беззаботного детства, и в то же время он безумно любит и бесконечно балует своего единственного сына. Нет, нет, она не должна забывать об этом. Возможно, пришло время дать понять избалованному папенькиному сынку, что не все ему дозволено, и сказать ему решительное «нет». Она непременно сделает это, только не сейчас. Не сейчас…

Диана улыбнулась Крису и подставила ему губы для поцелуя. Они были одного роста, при том что Диана стояла босиком. Крис ужасно злился, когда она надевала туфли на высоком каблуке и становилась выше его. А Диана упорно отгоняла от себя мысль о том, что Рис Кондор — один из тех, кто всегда будет выше ее, несмотря на самые высокие каблуки.

— Да нет, я ужасно рада видеть тебя! — сказала она и, взяв его под руку, повела в комнаты.

— Тогда я хотел бы это по-настоящему почувствовать, — несколько раздосадованно бросил он. Его явно не удовлетворил дружеский поцелуй, которым его встретила Диана.

Она негромко рассмеялась. Как хорошо и спокойно было ей всегда с этим юношей. Совсем не то что с его отцом, беседа с которым походила скорее на проход по минному полю с завязанными глазами.

— В половине двенадцатого утра я ни на какие эмоции не способна, — отмахнулась она.

Они вошли в уютную гостиную, и Диана растерянно взглянула на тарелки с едой, которые расставил на полу Рис. Но тут же взяла себя в руки.

— Как видишь, я ждала тебя. — Она взглядом показала на тарелки с едой, к которым они с ее незваным гостем даже не притронулись, если не считать, что Падди стащил маленькую булочку!

Крис просиял, обрадованный таким приемом, и Диана немного успокоилась. Она была уверена, что Рис Кондор ни единым словом не обмолвится сыну о позорной утренней сцене, которая произошла в ее квартире, и, уж конечно, не станет рассказывать о булочках и пирожных, которые притащил, собираясь позавтракать вдвоем с нею.

— Мой любимый рулет! — воскликнул Крис, взяв с тарелки кусок датского яблочного рулета. — Только французы умеют так его готовить, — с видом знатока заметил он, дожевывая рулет. — Как тебе понравился Париж? — спросил Крис, когда она внесла кофе.

Диана скорчила недовольную гримаску и уселась на пол за его спиной.

— Думаю, не больше, чем тебе Нью-Йорк!

— Я там совсем заработался и почти не отдыхал, — ответил Крис. — Хотя, — задумчиво добавил он, — мне все-таки удалось выкроить вечер и поужинать с матерью.

Кейси Рейтер после развода с Рисом Кондором и после того, как ее бывший супруг добился опекунства над их единственным сыном, вернулась на родину и несколько лет назад вышла замуж за американца. Пока отец всячески препятствовал встречам сына с матерью, Крис был уверен, что мать сама от него отказалась, и в течение первых пяти лет очень редко с ней виделся. Когда же ему исполнилось четырнадцать, он заявил отцу, что хотел бы поехать в Америку и немного пожить с мамой.

Диана злорадно усмехнулась, когда Крис рассказал ей об этом. Она представила себе, каким страшным ударом явилось это заявление сына для Риса Кондора. Когда она попыталась выяснить у Криса причину столь неожиданного решения, тот лишь пожал плечами, не считая нужным что-либо объяснять. Диана решила: возможно, она заблуждалась и все дело в том, что жизнь Риса Кондора в конечном счете не была устроена, а мать Кристофера, которая снова вышла замуж и обрела семью, могла дать сыну то тепло, которого ему не хватало.