Серёжа обнимает меня одной рукой за талию. Вздрагиваю и непроизвольно покрываюсь мурашками, ощущая тепло его ладони.

Обращаясь к командировочному, ровно и безэмоционально говорит:

— Всего доброго.

Тот, пожав плечами, отходит. Когда он скрывается из виду, отскакиваю, разрывая этот мучительный для меня контакт.

— Ну что так долго? Где Даша?

— В отеле.

— В смысле!?

— У неё поднялась температура. Она хотела позвонить и всё отменить, но у тебя телефон весь день выключен, — цедит сквозь зубы. Явно злится. — Пришлось ехать лично.

Пялюсь на Алёхина неверяще.

— Ты шутишь?

Он отрицательно качает головой.

Чёрт! Ныряю головой за палубное ограждение. Ещё не отчалили. Я успею сойти.

Резко стартую, не удосужившись попрощаться. На шпильках бежать крайне неудобно. Но если я постараюсь…

Пожалуйста, пожалуйста. Шепчу про себя. Хоть бы успеть!

Завернув за угол, отчаянно сжимаю кулаки. Трап уже подняли…

— Куда собралась? — голос Серёжи. Похоже, он шёл за мной.

— Домой, — цежу сквозь зубы.

Подбегаю к краю. Метра полтора. От силы — два. Если хорошенько разбежаться и подпрыгнуть повыше…

Решившись, снимаю туфли. Отхожу подальше.

— Ты что творишь? — Алёхин всё никак не угомонится.

— Отвали, — отвечаю грубовато. Некогда мне с ним церемониться.

Срываюсь с места. Уже готовлюсь зажмурить глаза перед прыжком, как вдруг чьи-то руки хватают меня за талию.

— Ты е*анутая совсем!? — орёт Серёжа, оттаскивая меня в сторону.

Брыкаюсь, пытаясь вырваться. Но не тут-то было. Его руки — словно стальные тиски.

— Отпусти-и! — визжу, бессмысленно колотя по его плечам. — Пусти меня!

Он тащит меня куда-то вглубь теплохода. Люди вокруг оглядываются на нас с недоумением.

— Заткнись! — шипит сквозь зубы.

Заворачивает за угол. Пытается открыть первые попавшиеся двери, пиная их ногой. Заперто.

Наконец, одна из них, с надписью «Служебное помещение», распахивается.

Серёжа, не раздумывая, заталкивает меня внутрь. Заваливается следом.

Лихорадочно осматриваюсь по сторонам. Похоже на подсобку.

— Какого… — начинаю гневно.

Он не даёт мне договорить. Схватив за плечи, грубо прижимает к стене.

— Угомонись.

— Ч-что?

Вид у него сейчас устрашающий. Он явно зол. Дышит тяжело, грудь высоко вздымается.

Пытаюсь дёрнуться, но он лишь ещё плотнее прижимает меня своим телом к поверхности. Словно пытаясь успокоиться, прикрывает глаза ненадолго. Цедит раздражённо:

— Я всегда знал, что ты ненормальная. Но чтоб настолько… — неверяще крутит головой из стороны в сторону.

Пытаюсь заговорить, но он резко зажимает мой рот ладонью. Мычу невнятно. Чеканит:

— Экскурсия длится два с половиной часа. Сейчас ты пойдёшь в бар или на палубу. И спокойно проведёшь это время, наслаждаясь видами ночного…

Кусаю его за ладонь изо всех сил.

Он издаёт звук, похожий на вой раненого животного. Сдавленно матерится.

Мне пофиг. Сейчас — я один сплошной комок из ярости и злости!

— Кто ты такой, чтобы мне указывать?! Указывалка ещё не выросла!

Серёжа меняется в лице. Оскаливается как-то… недобро.

— Не выросла, говоришь?

Резко вжимается в меня бёдрами. Я давлюсь воздухом. Потому что у него там… явно всё выросло.

Выдавливаю из себя сипло:

— Ради бога, скажи, что это пистолет у тебя в штанах.

Хрюкает, пытаясь сдержать смешок. Машет головой. Я не сдаюсь.

— Подзорная труба? Огурцы из Пятёрочки по акции?

Он уже откровенно ржёт. Ослабляет хватку, упираясь в мой лоб своим.

— Дурында… — выдыхает свистяще.

Невольно улыбаюсь ему в ответ. Сцепляемся глазами. Его взгляд внезапно становится серьёзным.

Он наклоняется ко мне очень медленно, не переставая удерживать зрительный контакт. Как под гипнозом, слежу за каждым его движением. Когда между нашими губами остаётся буквально несколько миллиметров, отмираю.

Резко выныриваю из-под его руки.

— Ну что! Показывай, где тут бар! — говорю нарочито весело и беззаботно.

Оборачиваюсь.

Он всё ещё стоит, упираясь рукой в стену. Голова опущена, я не вижу его лица. Отвечает глухо:

— По лестнице наверх и сразу налево. Иди. Я… подойду позже.