Ольге во сне не хватило воздуха. Она широко раскрыла рот, пытаясь вздохнуть, и резко, с вскриком села, оказавшись на кровати в своей комнате. Одеяло слетело на пол, наверное, она металась во сне. Сердце билось часто-часто, пульсом отдаваясь в висках. Несколько минут она не могла отдышаться, затем встала, включила торшер и пошла на кухню накапать себе валокордина. До утра она уже не заснула.

06.01.1995

Во сне она держала Алешу за руку. С утра она решила: то важное, что они искали в доме, был выход — дверь наружу. Она хотела вывести его из этого сумеречного дома. Так думала Ольга. Во всяком случае, теперь она твердо знала, что надо делать.

— Ну решила — так решила. Все правильно, — выслушав Ольгу, согласилась Галина. — Езжай. Кто сыну поможет, если не мать? Нечего здесь гадать. Найдешь командира части и все выяснишь.

Они разговаривали в курилке, когда Ольга приехала с утра на работу подписывать отпуск. Форточка в комнатке оставалась приоткрытой, парила морозом, окно покрывали белые узоры. Галина курила, выдыхая дым в сторону, по-женски внимательно разглядывала подругу, отмечая припухшие веки, красные прожилки на белках глаз, отсутствие косметики.

— Может, все-таки лучше. Сергей поедет? Он же отец. Хотя если сам не предложил… — Галина выразительно поморщилась, показывая свое отношение к бывшему мужу Ольги как к мужчине и как к отцу.

— Нет, — твердо ответила Ольга. — Я сама. Даже намекать не буду.

— А Настя?

— У Насти пока каникулы. Может, Сережа ее на несколько дней к себе возьмет. Они в хороших отношениях. Позвоню, спрошу… Если нет, придется маму вызывать. Мама у меня своеобразная, но, если попрошу, приедет. Это же всего на несколько дней. Сейчас поеду на вокзал, билеты на поезд покупать. Совершенно не представляю, как до этой Чечни добраться, — вымученно улыбнулась Ольга.

Какая-то мысль засела у Галины в голове. Она помолчала минуту, оглянулась по сторонам и, хоть в курилке больше никого не было, подвинулась к Ольге поближе, взяв ее за локоть.

— Оль, а у тебя деньги-то есть? — спросила она — Отпускные? И все? Я к тебе вечером заеду. У меня заначка есть — триста долларов. И не спорь! — Тон Галины стал безапелляционным — Мы с мужем на ремонт дачи собирали. Еще соберем, до лета далеко.

Ольга знала, что ее старшая подруга живет в плохо скрываемой бедности. Взгляд с безжалостной точностью отметил, что кофточка на ней старая, много раз стиранная, с вытянутыми локтями, а юбка лоснится. Что ручка сумочки потрескалась и потеряла свой цвет. Врет она, не собрать им вновь такие деньги она отдает последнее.

— Слушай, какая ты баба невыносимая! — заметила ее взгляд Галина. — Не спорь, говорю, я уже решила. Как ты поедешь без денег? Там, говорят, война идет. Я, конечно, себе это плохо представляю, но знаю одно — в дороге без денег никуда. Твой Сергей тебе ничего не даст, он же сказал — надо ждать. А может, и вправду придется Лешу разыскивать — кому-то давать, то, се. Ты мать, ты едешь сына искать. Мой муж только «за» будет.

Есть в жизни моменты, когда принять — еще большая милость, чем дать. Принять — значит оказать радость человеку. Отказаться — гордыня. А вот не тратить эти деньги, зная, с каким трудом Галина их собирала, привезти их обратно и отдать как не понадобившиеся — это уже другое дело. Ольга в одну секунду так и решила. Поэтому и согласилась.

— Конечно, возьмешь, — чуть ли не приказывала Галина. — Деньги есть деньги. На такси надо, на гостиницу…

Галина не понимала, куда едет подруга. И сама Ольга этого тоже не понимала.

Такси… гостиница… Номер с чистым бельем…

Деньги, которые собиралась передавать Галина, — вообще все деньги надо было закатать в целлофан, запаять с обеих сторон и спрятать как можно дальше, потому что они — обратный билет назад в свою реальность. А в чемодан класть не шампуни с кремами и книжкой на ночь, а побольше глюкозы, аптечку со жгутом и антибиотиками; фонарик, свечи и много обеззараживающих таблеток для воды из луж и подвальных котлов. Но не знали этого подруги.

Когда Ольга ехала в маршрутке на вокзал за билетами, к ней пристал какой-то пьяный. Плотный краснолицый мужичок в норковой шапке и расстегнутой дубленке. Он плюхнулся рядом на сиденье и попытался завести разговор, начав со слов: «Какая крас-с-сивая женщина…» Ольга молчала. Не обращая никакого внимания на сидевших в маршрутке людей, пьяный что-то рассказывал о себе, что-то спрашивал, но Ольга демонстративно накинула капюшон на голову и отвернулась к окну. Врожденная деликатность или просто слабость характера не давала ей пресекать подобных типов; она терпела его разговоры, подчеркнуто смотря в окно, как будто попутчик говорил не с ней. «Какая мрачная…» — переменил свое мнение пьяный.

На следующей остановке он, сопя, поднялся и направился к выходу. Последние слова мужчины были нелепыми, вообще не к месту. Перед тем как подняться с сиденья, он с какой-то пьяной убежденностью пробормотал: «Да успокойся, найдешь ты своего любимого, найдешь…»

Это было так странно, что Ольга вздрогнула.

Когда человек пропадает или когда думают, что он пропал, начинаются знаки. Исполненные тайного смысла сны, непонятные встречи, случайно услышанные слова… Все принимается за подсказки судьбы. Сказал пьяный человек и сказал, мало ли что у него в голове. Но Ольга решила, что это ей знак об Алеше. В голову пришла нелепая мысль, что этот мужичок — посланник с неба, чтобы она не сомневалась в принятом решении. Суеверно подумала: а может ли ангел быть вот в таком обличии — пьяным, краснолицым, в старенькой норковой шапке на затылке?