Ольга шла по дороге в город, еще не понимая, что направляется в эпицентр событий. Этой ночью в Грозный с нескольких сторон вошли крупные отряды дудаевцев. А еще раньше боевики накапливались в городе под видом возвращающихся беженцев. Знала про это разведка, как и про то, что боевики потихоньку вывозят свои семьи в горы. Знала, но ничего не могла поделать — не слушали ее.

Зато теперь к восьми часам утра, в штабах по рации слушали голоса со всех сторон:

— Радиус, я 800, на перекрестке возле комендатуры с крыши бьет снайпер…

— Заря, Заря, нахожусь у Кредо-банка. БТР подбит, две машины подорваны, веду бой, веду бой, обложили со всех сторон. Есть убитые и раненые. Нужна помощь, нужна помощь…

— Заря, я Контроль-14, срочно помощь, срочно помощь, коробочки пришлите, с четырех сторон долбят… Где вертушки? Нам здесь не продержаться, как поняли?

— Заря, я Контроль-6, — через грохот, словно в цеху, звучал неестественно спокойный голос. — Где вы, дорогие мои? Окружили нас. Позвоните генералам, передайте им… наш поклон. У меня одиннадцать убитых, неизвестно сколько раненых… Сам ранен. Продержимся еще десять минут, если не пришлете помощь, все сорок пацанов здесь лягут…

Голоса, слышащиеся в эфире, были разными — охрипшими от крика или, наоборот, неспешными и ровными. Некоторые уже поняли, что помощи не будет и что им сегодня придется умирать. В это утро в Грозном началась дудаевская операция «Возмездие», наперекор всем бодрым заявлениям прессы о том, что боевиков в Чечне почти не осталось.

Масштаб боев долго не могли оценить. Ситуация усугублялась тем, что контроль в городе осуществлялся в основном силами СОБРа и ОМОНа, основные силы армии находились в полях. Артиллерия, танки и авиация — все у них, приходилось запрашивать, но взаимодействие оказалось неналаженным. Боевики действовали просто — блокировали КПП и выставляли на прилегающих дорогах засады, не давая осажденным пополнить боезапас и вывезти раненых, не давая подойти помощи.

Плохо было в городе.

Ничего этого Ольга не знала и не могла знать. Шла по дороге, слушая звуки стрельбы, отстраненно подумав: «Что-то они сегодня развоевались». У нее свои дела, хотелось побыстрее поймать машину. Подумалось, что мыло лучше отдать солдатикам на КПП — вот они будут рады.

Долгожданная заляпанная грязью красная «Нива» без номеров проскочила мимо нее, но, заметив поднятую руку, резко затормозила и сдала назад. Ольга шагнула к машине, только вблизи заметив, что боковые стекла «Нивы» разбиты. Но не успела обдумать это.

— Подвезете до вокзала? — заглянула она в салон.

— Конечно, мать. Садись вперед.

В салоне находилось три чеченца. Водитель и еще двое на заднем сиденье. Ольга не успела рассмотреть их лица. Вроде молодые. В вязаных шапочках. Села, хлопнула дверцей и сразу остановила взгляд на автомате, который лежал на коленях водителя. Двое позади тоже были вооружены. На сиденье коричнево-зеленые трубы одноразовых гранатометов.

«Попала», — отчетливо произнес голос в голове.

— Можно мне здесь остановить? — сразу попросилась Ольга, делая вид, что вспомнила что-то важное и ей срочно нужно выйти. Но ей не ответили. Машина, набирая скорость, помчалась по пустынной дороге к центру. В сознании на все лады крутилось прилипшее слово — «попала». Ольга по опыту знала, что в такой ситуации лучше сидеть и молчать, ее воли и желаний больше не существовало, теперь она целиком находилась во власти этих людей, и надо было постараться вести себя правильно — не казаться испуганной и не провоцировать их какими-нибудь неосторожными словами. Она не знала, что происходит в городе, ее преследовала мысль, что боевиков сейчас заметят, «Ниву» расстреляют, и она погибнет вместе с боевиками, как Наташа.

— Мать, ты откуда? Не из Грозного, да? — повернулся к ней водитель. Ольге он показался каким-то очень спокойным. Подбородок гладко выбрит, внимательные черные глаза. В нагрудном кармане камуфляжной куртки рация.

— Из Сибири, — деревянным голосом ответила Ольга.

Большие события вблизи делились на эпизоды, на отдельные картинки. Вскоре Ольга увидела в окне стоящий на обочине «КамАЗ», полный боевиков. Возле Дома правительства видела толпу. Мелькнула за окном грузовая машина, в кузове которой стояла зенитка, а возле нее мальчишка лет четырнадцати с зеленой повязкой смертника на лбу и улыбкой на все лицо.

— Аллах Акбар! — прокричал он вслед «Ниве».

— Аллах Акбар! — крикнули ему в разбитое окно.

Повсюду разносилось кипение стрельбы.

Только сейчас Ольга начала понимать, что город захватывают. Машина проехала центр и направилась в сторону Ханкалы, на каком-то перекрестке свернув с дороги во дворы. Проехали разбитую еще с прошлого года длинную девятиэтажку и остановились. Возле угла дома, пригибаясь, суетилось несколько человек. Здесь гремел бой, воздух рвался от грохота близких пулеметных очередей. К машине кто-то подбежал, махая рукой, крича по-русски что-то вроде: «Улица простреливается насквозь, вам надо заехать с другой стороны и ударить с тыла».

— Так ты из Сибири, мать? — словно только сейчас расслышав ответ Ольги, переспросил водитель, передергивая затвор автомата. Позади тоже залязгало металлом. — Слушай, после войны приезжай ко мне в гости. Знаешь, какая у нас в горах красота… Увидишь — уезжать не захочешь…

Говоря это, он заблокировал дверь с ее стороны. Кто-то позади схватил Ольгу за плечи, повернул спиной к окну, чтобы она сидела не боком, а закрывала как можно больше пространства, и, перегнувшись через сиденье, положил ствол автомата на ее плечо. Им не была нужна заложница, им просто хотелось пересечь простреливаемую улицу, и Ольга сейчас выполняла роль мешка с песком, заслоняя своим телом водителя.