– С чего бы Фарлонгам нас жалеть? Не время добить?

– Это не жалость. Горе сближает.

Я подумал про себя, что это не горе для Фарлонгов и что не моя память смутно подсказывает другие мотивы слов Оливера.

– Вели кому-то стать на ворота. Когда Снорре или эспье доскачут, чтоб шустро вошли в замок. Сдается мне, выспавшийся норманн мне ещё пригодится.

Итак, происходит то, чего я так тщательно избегал. Мне мать его, надо принимать решение. За себя и за других.

* * *

Этоиль оступилась и недовольно всхрапнула. Древний тракт шёл прямо, а наш путь - правее. Буквально за поворотом должен ожидать малый походный лагерь Фарлонгов. Во главе со все тем же Филиппом. Он с тройкой воинов ждёт, чтобы «проводить» в замок.

Несомненно, моё решении шокировало и родителей, и обитателей замка.

Сколько времени ушло, чтобы сделать выбор? Наверное, сойка не успела бы перелететь через Одд, когда я стал твердо вышагивать к отдельному строению чистого двора замка, чтобы приветствовать молодого Фарлонга. Моего врага. Чертова обувь, которая от нечеловеческого бега порвалась и растопталась, мешала идти нормально, но не стал её скидывать совсем. Внутренний голос подсказывал, что показаться босым будет глупо и несолидно.

Я дал согласие на мир. Кивнул, пожал по-рыцарски руку, сказал, что уберу беспорядок в замке, облачусь в чистое платье и приеду с парой слуг, потому что доверяю добрым намерениям и честной клятве Фарлонгов. Приеду от имени всех Соллей, как наследник – заключить мир. Привезу в подарок серебряную чашу.

Лицемерие и обман. Мир наполнен ложью, и я являюсь её частью.

Пока проводил или скорее выпроводил гостя, подоспел Снорре. Отвел его в сторону и, глядя в глаза, спросил - готов ли он шагнуть вместе со мной прямиком в ад? Глаза сделались задумчивыми, он открыл рот. Ручаюсь, собирался спросить – будут ли там кормить и можно ли перед этим поспать. Потом со стуком захлопнул пасть, приосанился и ответил, что готов.

Поймав за рукав Оливера, втроем мы отправились в оружейную. Отперли, и я выбрал подходящее для моего визита оружие.

Норду и мне – тесного мелкого плетения кольчуги под одежду. Два коротких легких топора. Широкие короткие мечи. Норду – один громадный топор, которым он не воспользуется. Мне – большущий нелепый родовой меч, украшенный красными цветами по рукояти. Реликвия. Всё это мне не положено даже трогать, а я собрался ещё и перековать мечи.

Не сам, разумеется. Уже без Оливера и Снорре, того я отправил навести порядок на кухне, отловил Жерара, велел отыскать Кристэна и разжечь огонь кузни. Описав перепуганным кузнецам техническое задание, вышел во двор и принялся орать на всех присутствующих, подражаю манере Гюнтера. Собрал и загнал молодняк эспье тремя группами на стену. Стеречь, спать по очереди, вниз не спускаться. Слугам – навести порядок и кормить придурков на стене. Заняться делом, а не скитаться со скорбными рожами. Ответственный за молодняк – Гюнтер. Найти и передать приказ.

Мой рык отрезвил присутствующих, все засуетились.

Свой план я никому не собирался рассказывать. Для начала нужно помыться.

– Открыть ворота!

Опять в реке, других вариантов не видел. Зато следом за мной по насыпному валу уже трусил норд. Что-то жрал на ходу. Вино тащит. Добровольно полез в воду и принялся поить меня прямо из фляги.

– Что вы делаете?

На нас с насыпи грустно взирал Оливер. Кажется, с момента, когда я вытащил Снорре из петли и в этом же месте загнал в воду - прошла вечность. Мой телохранитель-спутник заматерел и отъелся. Возможно, не последнюю роль сыграло лечение. Трех человек в этом мире лечил и двое из них на моих глазах сильно преобразились и поздоровели.

– Помыться решили? Как перед смертью?

Молча смотрел на Оливера, он на меня.

– Кавалер Кайл, что вы намерены делать? – не унимался мажордом.

– Поеду к Фарлонгам, как ты и предлагал. Многие мои предки хотели и даже пытались попасть в Вороний замок силой оружия. Меня впустят как гостя, чтобы заключить мир. Выезжаем утром, нужно ещё поесть и немного поспать. С родителями проститься.

– С кем вы едете?

– Ну… Снорре. Людоеда возьму. Всё. Зачем свита, я же не любовница короля Филиппа Августа.

– Я еду с вами, вместо Жака. Бывал там, тайком, пару раз.

– А ты понимаешь, чем это может закончиться? Осознаешь, что Фарлонги могут просто меня убить. А что? Братишка мёртв. Родители в горе. Если меня обезглавить – считай, Соллей закончились, кровавой вражде конец. Победа. Делов-то, зарезать юного придурка благородных кровей как барашка в стенах замка и дождаться, чтобы Айон Соллей спился с горя. Марселон ещё и братца своего посадит баронствовать в этот замок, того прыщавого Филиппа, что приезжал. Может он на свои будущие владения осматривал. Что скажешь, Снорре-Искатель?

Мы стояли в воде по пояс. Вместо ответа норд раскинул руки, в одной из которых была фляга, запрокинул голову и стал медленно оседать назад. Одд играючи подхватил парня, так что в вино даже не попала вода. Как огромный пёс, норд отряхнулся и сделал очередной богатырский глоток.

На глазах Оливера блеснули слезы, он не отрывал от меня взгляд. В глазах его, как всегда, была угроза, смерть и что-о необычное. Страх? Мажордом зол, но бесстрашен. Сожаление? Сглотнув комок, он как-то тихо произнес: