Развернулся, чтобы побежать за мечом. Опять он валяется без дела в доме аббата. Стронзате, дерьмо! На поясе только ножик. И чуть не сбил с ног Денниса. Совсем про него забыл.

– Я с вами, мон шер, у меня как раз есть отменная алебарда. Швитцерландцы мастера долгого топора.

Несколько секунд потратил на сомнения, не является ли Сотник подосланным шпионов врагов, уж больно подозрительное совпадение, но отбросил эту мысль как нелогичную. Шпион внедрился бы заранее и был бы местным, работягой, наемником, торговцем. В реальной жизни совпадение это просто совпадение.

– Да ну. Хочешь прославиться на поле боя? А меча лишнего не найдется?

Кто ж знал, что на разговор со мной Сотник припёр весь свой скраб и жену, которая, между прочим, тоже была вооружена. Времена такие. Меч нашелся, довольно странный стальной гладиус, скверно наточенный, но с ножнами.

– Ладно, после поговорим, если живы будем. Будет тебе должность, будешь заместителем отца Михаэля, младшим бургомистром. Погнали, на одном коне, по старой дороге до переправы, а дальше вплавь. Умеешь плавать, кстати?

– Частично. Куда плыть?

* * *

Знамена сильно помогают в определении свой/чужой. Форму и знаки различия в этом мире не изобрели, так что без флагов воюющие стороны слишком сильно походили на банды немытых головорезов.

Местные вообще придавали гербам и прочей геральдике большое значение. Например – отец, изменил в честь победы над Фарлонгами семейный герб, теперь по левую сторону был лев с длинным ножичком и распахнутой пастью, а в правой поселился ангел Рафаэль, с мечом, а за спиной фиолетовое пламя. Ещё какой-то венок, надпись «с нами Бог». В общем, я в них слабо ориентировался, но прапор графа Конкарно разглядел. Рядом с ещё одним. И не надо быть пророком Исаия, чтобы понять, что это тряпка Грегора Де Ракселла. В общем – дождались.

Врагов, как я потом посчитал, было примерно триста тридцать – триста шестьдесят. Гарнизон замка между тем неполные три дюжины эспье. Приблизительно в десять раз меньше. Правда, значение фортификаций тоже никто не отменял. Поэтому вместо сражения чужаки для начала заняли осаду возле замка, на Пятке.

Был одиннадцатый день марта. Замок жил мирной жизнью, восьмого февраля благополучно родилась Айседора Селена Соллей, сестрёнка, родители не ошиблись, все едва пришли в себя от празднования.

В это время года на границе Пятки была сооружена карда – здоровенная площадка для выгула замковых коров и овец. К моменту, когда я появился, на Гостевом холме развернут шатер, накрывался стол. Там, в боевом облаченье, но без обнаженного меча, вместе с графом Конкарно и бароном Де Ракселлом был отец. Шла я бы сказал – острая фаза мирных переговоров.

Расстановка сил была понятна и без слов. Ракселл, по всему видать, подкупил милорда графа, так что теперь закон и высшая власть на его стороне. Чёртов граф наверняка разозлился от появления города у Соллей, это слишком усиливало престиж семьи, в будущем наш доход и военный потенциал. Ракселл привлёк огромную толпу воинов. Причем отряды обоих рыцарей не были так многочисленны, значит, усилены всевозможными наемниками, сбор которых укрылся от бдительного взора Оливера и отца. Думаю, Айон вышел поговорить, чтобы дать время подтянуться мне. Или, правда, решить всё дипломатическим путем.

Теперь, за явным преимуществом, они ведут переговоры. С позиции силы, хотя внешне это выглядело как мирная беседа на привале. Шатер был графский (да, на нём тоже нарисован герб, как бы глупо это не выглядело), угощения таскали из замка, из едва приоткрытых ворот, между зубцов стены мелькали встревоженные лица эспье.

Молодой германец всё ещё мог быть подосланным убийцей, однако он не воспользовался возможностью заколоть меня в спину, в пути до переправы. Значит, и правда ищет работу. Ищешь хлеб, находишь огонь. Буду исходить из его, ещё не проверенной, верности.

– Так, тот мужик мой отец Айон Соллей, - коротко инструктировал Денниса. – А эти два пассивных содомита и христопродавца, наш обожаемый граф и сосед-барон. Междоусобица. Прикрывай отца, а то он один. Пусть ведёт переговоры, дипломат из меня не очень.

– Сын!

– Мальчик Кайл! – перебил отца Эльбер. – Ты вырос. Отчего не заходишь в гости, когда бываешь в Конкарно?

Отец поздоровался со мной рукопожатием, встав для этого со стула. Взгляд непроницаем. Эльбер, не переставая улыбаться, протянул мягкую неприятную руку для приветствия ладонью вниз, я тоже её пожал, а здоровяк Грегор не встал, не подал руки, лишь смерил меня презрительным взглядом.

– Этот мальчик уже замарал свои руки кровью невинных. Слуги клянутся на святом писании, что он опоил и вероломно убил моих несчастных родственников.

– Не было такого, крысеныш! – прорычал я, вперив в него взгляд.

Уселся боком ко входу в шатёр, напротив свежеприобретенного врага, прикидывал как бы вытащить его на поединок и прикончить, чтобы сократить численность своих врагов.

– Было! На моей стороне правда, закон и эти чистые помыслами люди, - он громыхнул доспехом, указывая рукой на шайку головорезов и отпетых висельников, бродивших по Пятке.