– Сейчас я всё тебе обработаю. – говорит женщина-врач. Она в углу комнаты, роется в медицинском ящике. Достаёт вату, бинты и какие-то ампулы. Скорее всего, она хочет сделать Агате укол.

– Опять ты, Выдра?

– Я точно так же рада тебя видеть, маленькая дрянь.

– И когда ты уже сдохнешь?

– Нескоро. А вот ты со своими припадками, загнёшься в два счёта.

– И не мечтай!

От шока я замираю, но ненадолго. Агата спотыкается на ровном месте, и тушкой падает на кровать.

– Агата? – осторожно зову подругу, через небольшую паузу.

– Спит она. – говорит доктор.

– В смысле спит? – чтобы заглянуть в лицо подруги, мне приходится на карачках подползти к ней. Кровать у Агаты не маленькая, и она почти к самой стене свалилась. – И правда спит.

– Она всегда после подобных приступов спит.

– В каком смысле всегда? – смотрю на женщину растерянно. – Разве это не следствие того, что с ней произошло вчера?

– То, что произошло вчера, вызвало рецидив. А так приступов у неё уже года четыре как не было. Тем более таких глубоких.

Я застыла как вкопанная! Это, что получается, Агата психически нестабильна?

Да, нет. Бред какой-то.

– Я ничего странного не замечала в ней. То есть, замечала, конечно, но думала это всё её мажёрские замашки.

– Да скорее они и были. Я Агату с её восьми лет наблюдаю. – женщина, упершись в край кровати коленом, перегнувшись, довольно ловко ставит укол в ягодицу моей подруги. Та даже не шелохнулась. – В последнее время она меня очень радовала. Мне даже дважды в отпуск удалось слетать.

Мне хочется расспросить у женщины более подробно обо всём, но понимаю, это совершенно неуместно. По крайней мере, сейчас.

26 Глава

– Так быстро с шестёрками разобрались, даже не интересно.

– А чего было с ними возится, Рус? – отвечает Артур подкуривая сигарету. – Переживаешь, что не покуражился в сласть?

– Даже во вкус не вошёл толком. – Руслан, сидя рядом с братом, на переднем пассажирском сиденье, приподнял рамку со стволом и спусковой скобой, внимательно посмотрел на него, отложил в сторону, после взял затвор, и продолжил до блеска полировать своё разобранное оружие.

– И не стоит входить во вкус. – Кай поднял взгляд на брата. – Не нужно на меня так смотреть! Мне в тысячный раз повторить — твоя репутация должна быть хотя бы близка к безупречной. На тебе моя дочь!

– Они мою племянницу чуть не угробили. А если бы она не сбежала?

– Рус, я всё это знаю, но с Джамалом я сам разберусь.

– В смысле с Джамалом? – Руслан замер, даже прекратил шоркать рукоятку от пистолета. – Почему он? Ты вообще уверен?

– На девяносто девять и девять десятых процента. Проверить легко будет. С утра уже нам обо всём доложат.

– Какой мотив?

– Пока, я знаю только почему все стрелки переведены на Камиля, и то не до конца понимаю. Нужно разобраться во всем.

– И?

– Камиль жесток с его сестрой. Шарап сам добраться до него не может, вот и решил через меня. Ему нужно как-то обезвредить Мамаева.

– Подожди, я не понял. С какой ещё сестрой? – Кай задумался, вспоминал последние события связанные с Джамалом Шарап. – Подожди, которую вот, не так давно… Так они вроде же только рады были избавится от девчонки?!

– Ну да! Все кроме Жамала.

– Ты так и будешь загадками говорить, или нормально уже объяснишь? – машину в очередной раз качнуло, на бездорожье, да так, что разложенные прямо на коленях части пистолета едва не посыпались на пол. Каю пришлось замотать всё в белоснежную ткань и бросить грудой метала на заднее сидение.

– Девчонка эта. — Имени её не знаю.

– Да, я понял.

– Короче. Она дочь второй жены Аббаса. Отца Жамала. Там история душещипательная, не хочу копаться в дебрях, да это и не важно…

– Не родственные чувства? – перебивает Руслан брата, обо всём догадавшись.

– Именно.

– Бедная девушка. От одного психа к другому.

– Не полагайся на слухи, брат. Камаль для нас тёмная лошадка, но с ним в любом случаи встретится и поговорить нужно будет.

– А почему ты так уверен, что это всё-таки не его рук дело?

– Перестань, Рус. Я лично его не знаю, но общие знакомые у нас всё-таки имеются. Он об такое дерьмо как этот Селиванов и прочее, мараться не станет. У него охрана не хуже нашей, и сплошь криминал.