— Более менее мы успокоились мы только к часу ночи.

Сначала мне как Золушки, Акиевы разрешили побыть на балу до двенадцати ночи. Но так как у Артура с Русланом встреча в ночном клубе, они сказали, что заедут за мной в два. Если я освобожусь раньше, то должна им позвонить, если сами забрать не смогут, то пришлют за мной водителя.---------К ночи будет небольшой кусочек от мужчин.

54 глава

Артур

— Ну и нахрена ты отпустил её допоздна? —

— Кай, угомонись! Я тебе уже говорил, ей нужна свобода, пусть даже мнимая. К тому же я всё тысячу раз проверил. У них действительно девичник. Пусть порезвится немного.

— Мы же явно освободимся раньше двух ночи.

— И сразу же за ней поедем. — успокаиваю брата, закидывая ногу на ногу, принимая за вип-столиком более удобную позу. — Я же тебе только что сказал, мы даём ей только мнимую свободу. А то, кто знает, научиться не бояться ходить по улицам, и начнёт снова проситься на волю.

— Я так понимаю, мы её вместо папочки решили арестовать.

— Я просто хочу, чтобы она была рядом, Руслан. Хорошая девочка и жалко, если попадёт к Мяснику. — немного лукавлю, конечно. Мирослава для меня больше, чем хорошая девочка.

— Я до сих пор так и не понял, что у них за тёрки, и почему Мясник, пытался дотянуться до Мирославы?

— Не знаю. Он, какую-то чушь нёс. Мне с ним сам знаешь, развязывать войну резона нет. Поэтому пока просто наблюдаем.

— Ты дал ему понять, что Мира теперь под нашей защитой?

— Не рискнул. Он знает, что она дружит с Агатой, и пока я оставил всё как есть.

— То есть, он по-прежнему думает, что мы полностью игнорируем цыпушу?

— Он не до такой степени кретин, Кай. Но пока, он считает, что я имею дочурку Зайцева, причём в самой извращённой форме.

— А что говорит по этому поводу Зайцев?

— Вот то-то и оно! Он панически за дочку боится. На стены лезет, понимая, что она у нас с тобою, но Валеру, боится ещё больше!

— Я с этой всей хуйнёй непонятной, за Миру пиздец, как переживаю. А мы её на день рождения ещё…

— Она под охраной! Я не меньше тебя дёргаюсь. Мирослава мне также не безразлична.

— Я заметил, но, мне кажется, — только без обид, Артур, ладно?

— Ну, говори уже!

— Ты с ней как с ребёнком. На коленках она у тебя постоянно. По голове гладишь, к груди прижимаешь. — смотрю на брата, улыбаясь глазами, — нет, я тоже, конечно, но я к ней как к девушке, ты, как …

— Ей этого очень не хватает, Кай. Неужели ты не видишь, она как кошка лоснится ко мне. Мира только за счёт этого тянется к нам, а не из-за секса, как ты думаешь. То, что мы качественно научили её трахаться, скорее приятный бонус. Пока что она живёт эмоциями.

— Психолог херов!

— Да нахуй, быть им не нужно, чтобы понять это, — не выдерживаю, всё же тянусь за сигаретой, хотя вроде решил бросить. — Стыдно признаться, но я перед ней вину чувствую, понимаешь?

— Поясни?

— Мирослава, в произошедшем не виновата! Зайцев четыре года назад мог выйти по амнистии, я не дал.

— Да брось, сам залетел чуть позднее. В любом случае он бы не вышел вовремя.

— Не знаю. Может успел бы выйти до происшествия. Я его задержал! Пока придумывал, что на него навешать, он сам влип.

— Вот именно, что он сам влип. Но я не о том, Рус.

— А о чём?

— Я никогда не прощу отца Мирославы, но блядь. — делаю глубокую затяжку, — то, что он был пьян — отягчающее обстоятельство, но он действительным не мог знать, что в этой грёбаной пшеницы, могут играть дети! Экспертиза установила, что они спали. Спали, а значит, даже с расстояния трёх метров, их было бы сложно заметить. — с трудом проглатываю колючий ком.

— Ты его оправдать сейчас пытаешься? — мотаю головой.

— Хер знает. До знакомства с его дочкой мысли эти гнал от себя намеренно, — замолкаю. Говорить сложно, и в то же время мне необходимо сделать это. — Я мстил Зайцеву за своих детей, лишая семилетнюю девочку, отца. Моих детей уже не вернуть, а Мира… — снова запинаюсь. Действительно, очень сложно, не то что говорить, думать об этом тяжело, — круглая сирота! — Выжимаю из себя эту фразу, — она жила с тёткой-алкоголичкой. Я на днях только узнал. Блядь, эгоистично даже пожалел о том, что решил выведать, как жила Мира со своей тёткой. И почему я думал, что у неё всё нормально, — замолкаю, зажимаю двумя пальцами переносицу, — хотя, хули я вру, Кай! Нихуя я не думал, как дочь его живёт. Пиздец, да она в хлеву жила. Тётка её избивала, голодом морила.