Я взяла свою сумку и направилась на кухню. Тихое постукивание домашних тапочек Ба по кафельному полу раздалось позади, так что я поняла, что она там, еще до того, как обернулась.

— Кэти, — сказала Ба тихим голосом, и на ее лице отразилось беспокойство, — Надеюсь, ты не расстроена из-за внезапного приезда Пейсли. Или из-за того, что ей придется ночевать с тобой. Это не доставит тебе слишком много неудобств, не так ли?

Казалось, она так беспокоилась о том, что я чувствую. Ее карие глаза потемнели от беспокойства, когда она посмотрела на меня.

Я никак не могла сердиться на Ба и Деда. Все тело расслабилось, когда я наклонилась, чтобы обнять ее. Несмотря на то, что она была такой крошечной, я всегда чувствовала себя защищенной в ее объятиях.

— Нет, все хорошо, — сказала я, крепче обнимая ее. — Это всего на одну ночь.

— Мы приберемся в другой комнате завтра, — пообещала Ба, похлопав меня по руке и сжав в ответ тем нежным способом, которым умела.

Я кивнула и направилась к коридору, но тут Ба спросила:

— Что это?

Она вытащила брошюру о стипендии, которую мистер Джи дал мне ранее, из переднего кармана моей сумки. Ее глаза загорелись, когда она прочитала слова на обложке.

— Целых четыре года обучения в Гринсборо! — прочла она, ее голос был полон удивления и волнения. Все следы беспокойства исчезли с ее лица. — Кэти, это то, о чем мистер Гонзалес говорил на автоответчике? Он звонил, пока нас не было, и оставил сообщение, что-то насчет стипендии.

Я могла видеть, какие мысли проносились в ее голове, когда она сжимала брошюру в своих тонких пальцах. Я прикусила губу. Эта стипендия решила бы множество проблем для Ба и Деда. Им не пришлось бы беспокоиться об оплате обучения или слишком сильно напрягать свои кошельки.

Это бы им очень помогло.

Четыре года математики и помощь Ба и Деду, или четыре года продюсирования музыки и огромная нагрузка на них.

Я знала, что должна была сделать. Мое лицо расплылось в вымученной улыбке.

— Да, я собираю пойти на собеседование, — ответила я, решая свою судьбу. — В принципе, все в порядке.

Глава 6

Хихиканье прервало мой сон о получении Грэмми за лучшую музыкальную композицию в кино. Приоткрыв один глаз, я увидела, что на часах 7:12 утра. Я застонала и перевернулась на другой бок. Еще одно хихиканье, а затем не такие уж тихие голоса. Прямо в коридоре за дверью моей спальни.

Кто мог хихикать в этот безумный час? Кроме Ба и Деда, но они никогда не стояли в коридоре и не хихикали. Они знали, что я люблю поспать, когда появляется возможность.

— Он флиртовал с тобой, — донесся до меня голос Андреа через закрытую дверь.

— Это не так, — сказала Пейсли. — Говорю тебе, он не флиртовал.

— Угу, — сказала Андреа с сомнением в голосе. — Я живу здесь достаточно долго, чтобы распознать флирт, когда вижу его, и он определенно флиртовал. Он был довольно симпатичным.

Я стянула одеяло и приняла сидячее положение. За все мои семнадцать лет Андреа никогда не приезжала так рано. Я не смогу заснуть, не с командой сплетников, стоящей прямо за дверью.

Протирая глаза ладонями, я, спотыкаясь, направилась к двери и рывком распахнула ее, обнаружив Андреа и Пейсли, плотно стоявшие друг к другу прямо перед моей комнатой. Пейсли все еще была в пижаме, но выглядела она великолепно, ее волосы были растрепаны как раз в том виде, в каком нужно. Я всегда выглядела как очередная невеста Франкенштейна с утра, мои светлые волосы торчали под безумными углами.

— Кто был симпатичным? — прохрипела я хриплым спросонья голосом.

— Просто какой-то парень, с которым мы вчера столкнулись, — сказала Пейсли, махнув рукой, как будто это было неважно. Вероятно, такое случалось постоянно. После ужина Пейсли и Андреа отправились за покупками, чтобы купить Пейсли шампунь, мыло и прочее. Очевидно, она уезжала в слишком большой спешке, чтобы утруждать себя упаковкой чего-либо, кроме пару сменной одежды. Ба предложила пойти с ними, но я решили воспользоваться свободным от Пейсли часом, чтобы поработать над своей музыкой.

— Спасибо, что разбудили меня, — сказала я, широко зевая, протискиваясь мимо них в ванную.

— Не за что! — Искренне сказала Пейсли.

— Упс, — сказала Андреа со смешком. — Прости. Мы пытались вести себя тихо.

Я закрыла за собой дверь ванной, оставив ее без ответа. Я была слишком раздражена из-за того, что меня разбудили так рано, чтобы вести разговор, не показывая своего раздражения. Я не торопилась в ванной; плеснула себе в лицо холодной водой, чтобы проснуться, а затем попыталась провести расческой по своим спутанным волосам.