Колёса откатили во двор Рахмановых, в тот его уголок, где находились столик и мангал. Полноценных сумерек ещё в помине не было, но здесь под деревьями вились комары. Однако местечко представлялось очень уютным. Каким-то интимным, окружённое со всех сторон стенами — дома, кустов и деревьев. Полянка влюблённых.

Закопчённый до черноты вулканизатор и молоток лежали на лавочке, рядом стояла полуторалитровая пластиковая бутылка с желтоватой полупрозрачной жидкостью — бензином.

— Неси сырую резину, — сказал Егор, когда они свалили колёса на траву.

— Не знаю, где она, — отряхивая руки, ответил Кирилл. Он упарился сегодня, как пёс.

— В доме посмотри, где-нибудь возле своей сумки. Или у Андрея спроси, он разбирал твои покупки.

— Ага, хорошо, — протянул Калякин, потёр нос и пошёл в указанном направлении. Ноги еле передвигались, но об отдыхе можно было пока не задумываться. Время наедине с Егором компенсировало любую усталость.

В доме работал телевизор, показывали какое-то ток-шоу, но в зале никого не было. Штора в спальню Галины была отдёрнута, и Кирилл только сейчас обратил внимание, что телевизор, стоявший на тумбочке в углу между двумя окнами, повёрнут так, чтобы женщина могла его смотреть.

— Мам Галь, это я, Кирилл, — сказал он на всякий случай. Моток резины, а также блоки сигарет, пачки презервативов, пакет с воздушным змеем и коробочку с цепочкой он увидел сразу: Андрей сложил их на кресле, рядом с которым стояла дорожная сумка.

— Я узнала тебя, Кирюшенька, — донёсся слабый голос. Калякин удивился: как, по поступи? Наверно.

— Мы с Егором колёса заклеиваем, — продолжил он, чтобы как-то развлечь прикованную к постели женщину. — Сейчас запчасть возьму и пойду. До темноты надо управиться.

Кирилл взял резину, собрался уходить, но потом сунул в карман и продолговатую коробочку с цепочкой. На всякий случай. Если пакеты разбирал Андрей, то сюрприз не испорчен.

Сделав это, Кирилл снова не ушёл — вспомнил про букет. Заглянул на кухню, снял с холодильника вазу с розами, алыми, как любовь, и отнёс Галине. Она, как всегда, лежала на приподнятых подушках.

— Мам Галь, это вам, — улыбаясь, Кирилл показал цветы.

— Мне? Как приятно… А в честь чего? — Галина вдруг застеснялась проявленной заботы, бледные щеки покрыл еле заметный румянец. В отличие от своего сына, она не потеряла способность радоваться мелочам и улыбаться.

— А просто так, — сообщил Кирилл. — Потому что вы замечательная мама, понимающая нас с Егором. Взятка вам, чтобы вы и дальше нас не ругали.

Галина рассмеялась тихим скрипучим смехом:

— Ну хорошо, сорванцы…

— Давайте сюда вазу поставлю? — он указал на комод, где лежали таблетки, упаковки шприцов, тюбики с мазями и прочие принадлежности для лечения и ухода за больной. — Или унести?

— Поставь.

— Хорошо, — Кирилл сдвинул лекарства и на освободившееся пространство втиснул вазу. — Вот так. Ладно, я побегу помогать Егору.

В зале он ещё раз остановился возле кресла, взял из блока пачку сигарет.

На улице что-то неуловимо изменилось. Стало темнее. Прибавилось звуков — лягушки устроили вечернюю спевку на реке, и совсем рядом глухо звякал металл о металл.

Кирилл ускорил шаг, сожалея, что заболтался и вынудил Егора одного заниматься колёсами.

— Прости, — сказал он, выходя на поляну, — с мамой твоей разговаривал.

Егор обернулся и снова вернулся к делу. Он сидел на корточках, спиной к нему, и монтировкой разбортировал колесо. Рядом на траве лежал молоток. Кирилл понял, что за металлические звуки он слышал. Два других колеса тоже лежали на траве, но уже в разобранном виде — диски, покрышки и спущенные камеры отдельно. Ловко же Егор управляется!

— Тебе помочь? — Кирилл обошёл последнее колесо и встал напротив Рахманова, готовый подключиться к работе. — Только ты говори, что делать, а то я полный профан.

— Хорошо. Возьми камеру… место прокола там видно… на столе «наждачка»… слегка зачисти его и протри бензином. И со второй камерой так же. Потом вырежи кругляши из сырой резины, небольшие. Ножницы тоже на столе.

На столе вообще лежал раскрытый старый чёрный «дипломат» с инструментами. Кирилл с тоской взглянул на него и отправился выполнять требуемое. Вроде бы ничего сложного, надо только приложить немного терпения и сноровки.

Кирилл взял тощую камеру, сел за стол, повертел. Прокол нашёл быстро — суки огромным гвоздём, что ли, проткнули? Он вздохнул, достал из «дипломата» кусок мелкой наждачной бумаги и приступил.

— А Андрюха где? — спросил он у Егора, когда тот разбортировал третье колесо и принёс ему камеру.

— За коровой пошёл.

Ага, понятно.

— Поручил брату, чтобы на мои проблемы время выделить?

— Нет, сегодня его очередь, — ответил Егор и ушёл с поляны. Вернулся буквально через несколько секунд с видавшей виды камерой в руках, вроде мотоциклетной. Приблизился к столу, взял ножницы и стал вырезать. В его присутствии Кирилл работал тщательнее.