— Слышишь? — спросил у него Кирилл и показал в сторону дома.

Егор замер, напряг слух. Но голос — мужской и смутно знакомый — уже раздавался совсем близко.

— Егор! Егор! Рахманов!

Из сада, поднимая ветви яблонь, вышел старший лейтенант Басов! Остановился на краю капустной делянки, шаря взглядом по пространству огорода. По скоплению мешков, по недобранным шести рядкам картофеля и, наконец, по удивлённо притихшим трудящимся. На нём не было кителя и фуражки, только голубая рубашка и тёмно-синий галстук. Ну и брюки с лампасами, конечно. Чёрные туфли. Под мышкой — папка из кожзама.

— А, Егор Михайлович, вот вы где! — перейдя на официоз, обрадовался участковый, имени-отчества которого Кирилл уж не помнил. — И гость ваш здесь! Хорошо-хорошо!

— Сейчас подойду! — снимая перчатки, отозвался Егор. Их с полицейским разделяло метров тридцать, приходилось говорить громко, почти кричать.

— Не надо! Вы мне не нужны! Я с Кириллом Александровичем хочу пообщаться. Идите-ка сюда!

Калякин с Егором обменялись тревожными взглядами. Оба не понимали, к чему новый визит участкового, да ещё в выходной день. Когда же их оставят в покое?

— Может, опять Лариска настучала? — тихо выдал версию Кирилл и, сплюнув, пошагал к представителю, блять, власти. Незапланированная передышка ничуть не радовала его, лучше бы, блять, картошку скорее дособрали да хавать пошли, бутерброды давно переварились, желудок скоро к позвоночнику прирастёт.

Басов смотрел на него свысока. Барабанил пальцами по бедру — нервничал или куда-то спешил. Но заговаривать раньше, чем сомнительный элемент подойдёт на расстояние вытянутой руки, не собирался.

— Ну, что надо? — тогда спросил Кирилл. Обошёл последний не крепкий ещё кочан и встал перед старлеем. — Я опять кого-то запугал?

Отвечать участковый тоже не спешил. То ли это был приём психологического давления, предназначенный довести поднадзорного до паники, то ли визит являлся пустышкой, и поэтому сказать было нечего. В любом случае Кирилл не собирался давать спуску драной полицейской ищейке. Тут он не брезговал торговать своим родством с депутатом.

— Что рот-то закрыли? Что от меня надо? Профилактика ваша долбаная, или Лариске я опять помешал? Телитесь, мне некогда! — В доказательство своих слов Кирилл обернулся к огороду, истоптанному их ногами. Рахмановы подбирали картошку, то и дело вскидывая головы в его сторону.

— Вас объявили в розыск. Нехорошо убегать из родительского дома, Кирилл Александрович, — сложив руки на груди, мнимо по-отечески упрекнул Басов, качнулся с пятки на носок. Чёрная папка, как инородный предмет, торчала у него из подмышки.

— В розыск? — охуел Кирилл, вмиг перестал гнуть пальцы. Розыск… Блять… Он и забыл про свой героический спуск. После двухчасовой утомительной поездки на такси, после тридцати соток картошки… День выдался таким долгим, что, казалось, побег из дома произошел в прошлом году. Значит, его ищут. Суки. Нет, ну а чего он ожидал, что ему простят свисающий из окна на потеху соседям канат и возвращение к ёбарю? Гадство!

— Пока только сообщили в управление, — пошёл на попятную старлей. — Ваш же отец имеет там связи, — добавил он с неприязнью. — Депутат сразу указал, где вас искать, попросил проверить…

— Проверили?! — к Кириллу снова вернулась злость. — Всё, проваливайте отчитываться! Мой отец ждать не любит!

— Вы тоже собирайтесь, Кирилл Александрович. Отвезу вас в управление, сдам с рук на руки.

— А вот фиг! Никуда я не поеду! И вы меня насильно в машину не затащите — я совершеннолетний! Катитесь отсюда!

— Да я тебе, сопляк, сейчас травы подкину и наряд вызову! — рассвирепел старлей, выкатил глаза. Кирилл отступил на шаг, но ринулся в нападение:

— Да? А я в суд подам за угрозы и неправомерные действия! Понравится вам с депутатским сынком судиться?

У Басова плясали желваки, на лбу вздулась и посинела венка, но через десяток секунд пар из ноздрей перестал валить. Полицейский одернул резинку рубахи, погладил себя по бедру.

— Ладно, Кирилл, давай заканчивать это. У меня задание удостовериться, что ты тут.

— Ну так вы удостоверились — я тут. Идите отчитывайтесь, ваша миссия выполнена.

По лицу участкового было ясно, что он не согласен и не отступит.

Кирилл досадливо взмахнул рукой, прицокнул языком, ища выход. Егор рылся в земле, выискивая клубни, но смотрел практически безотрывно на него.

— Ну послушай, послушай, старлей… Я же тут не бухаю, не занимаюсь тем, о чём вы все думаете. Я просто приехал помочь другу. Ему, кроме меня, ведь помочь некому. Или собирать картошку теперь уголовно наказуемо, а? Это же не конопля, а картошка. Видите, сколько мешков уже собрали? Чуть-чуть осталось, надо добить, а я стою тут с вами лясы точу. Мальчик работает, а у него рука сломана. Егор с ног валится, а ему ещё корову доить и скотину кормить. Мама Галя в доме брошенная, голодная лежит, а вы меня задерживаете. — Кирилл без зазрения совести спекулировал чужими бедами, лишь бы мента прошибло на слезу, и он свалил. — Езжайте в ваш отдел и доложите отцу, что я в Островке, у Егора, и у меня всё хорошо. Что я тут, блять, картошку копаю. Он, зуб даю, не поверит. Он думает, что я лентяй, каких свет не видывал, — Кирилл хихикнул. — Вот и расскажите ему, какой я лентяй. Я, может, человеком быть хочу, а мне не дают. Меня ведь в клетку золотую хотят посадить, чтобы я в тупое клубное быдло превращался, а мне эта грязь надоела. Лучше деревенская грязь, чем клубное дерьмо. Что, я не прав?