У севшего в машину Егора таких мыслей не было. Вблизи его сосредоточенное лицо выглядело достаточно уставшим, хотя сегодня он всего лишь и делал, что ждал.

— Устал? — Кирилл взял его за руку. Здесь, в машине с частично тонированными стёклами он мог спокойно переплетать их пальцы, пожимать, гладить.

— Нет, — соврал Егор и откинул голову на подголовник, на секунду прикрыл веки.

— Что сказали в департаменте? Какой результат сейчас ждёшь? Начало седьмого ведь уже. Целый день тут просидел.

Егор повернул к нему голову, не отрывая затылка от подголовника. Его глаза чуть покраснели от усталости.

— Должны сказать дату госпитализации. Задержка из-за часовых поясов.

— Госпитализации куда? В иностранную клинику?

— Да, в Израиле.

— Определились?! — Кирилл подпрыгнул, выпучил глаза. — Что ж ты молчал?! Слова не вытащишь! Это же классно! Егор, блять, отличная новость! Как я рад! — Он оторвал Егора от спинки сиденья и заключил в объятия, крепко стиснул.

— Извини, неудобно было звонить, — сказал где-то за его плечом Егор, он немного повеселел, проникся поддержкой, в ответ погладил Кирилла по спине.

— Я рад, что всё так быстро определилось. Боялся, затянется на полгода. — Кирилл неохотно выпустил Рахманова из объятий, взял за обе кисти, согревал их в ладонях. Почему-то они были холодными, хотя на улице и в это время суток стояла жара. Наверно, в здании на полную мощность работали кондиционеры. Или виноваты нервы.

— Я тоже боялся, — признался Егор. — Но радоваться пока нечему: с госпитализацией может затянуться. Мне сказали, иногда по три-четыре месяца очереди ждут.

— Да уж, — посочувствовал Калякин и тут же эгоистично возликовал: эта отсрочка означала несколько месяцев, проведённых рядом, вместе. — Подождёте! Главное, что уже точно поедете туда!

— Аванс уже перечислен. И сегодня я подписал бумаги Михаила Васильевича. — Егор вымученно улыбнулся.

— Какого?.. — До Кирилла поздно дошло, о ком идёт речь, но, когда дошло, он онемел. — Мишани? Своего отца? Ты его видел?

— Когда определились с клиникой, меня пригласили в его кабинет. У него были бумаги, я их подписал.

— И что в них?

— Не знаю, я не читал.

— Ой, бля! Егор! — Кирилл разочарованно прищёлкнул языком. — Ну ты, блять, прокурор! Ты должен был эти бумаги под микроскопом изучить!

— Зачем? — Егор пожал плечами. — Там написано про отказ от всяких претензий к нему за энную сумму денег на лечение. Мне от него больше ничего не надо.

Кирилл вздохнул: ему пока трудно давались бескорыстие и немеркантильность Егора, всепрощение, милосердие. Но он хотел научиться, развить в себе эти качества. Поглаживал потеплевшие ладони селянина большими пальцами. Заставил себя думать не о материальном, а о духовном. О чувствах, которые пережил Егор в кабинете отца.

— Как он тебя встретил? Говорил что-нибудь?

— Ничего.

— Совсем?!

— Только по делу. Кир, мы… мы чужие люди. — Егор старался сохранять спокойствие, показывать безразличие, только его ладони вновь стали ледяными. И он не смотрел в глаза, а пялился в обшивку потолка. И прикусывал губы. Сволочное поведение папаши отзывалось в его душе болью.

— Вот козёл, — не выдержал Кирилл. — Как же так? Ты же его сын! Ты же помнил его нормальным! Он же любил тебя! Мразь!

— Люди меняются, Кир, — примирительно улыбнулся Егор. — Я сказал ему спасибо и ушёл. Надеюсь, больше с ним не встретиться никогда.

— Ты сказал спасибо? За что?!

— За помощь.

Кирилл фыркнул:

— Да за такую помощь, за все унижения!.. Да ему морду набить надо! А ты — спасибо!

— Не хочу быть таким, как он.

Кирилл, остужаясь, кивнул. В последней фразе был весь Егор. Святой Егорушка. Благочестивый, подставляющий вторую щёку. Доказывающий делом, а не словом. Кирилл обнял его, намного крепче, чем в предыдущий раз. Обнял, демонстрируя свою поддержку, забирая часть боли и разделяя с ним остальную. Молча, ведь некоторые действия гораздо важнее и красноречивее длинных цветастых фраз. Егор обнял его в ответ, и они сидели так долго, хотя тянуться через подлокотник и рычаг трансмиссии было неудобно.

— Спасибо, — сказал Рахманов, когда объятия слишком затянулись, но не разомкнул их. — Хватит обо мне. Как ты к своим съездил?

— Да так, — поморщился Кирилл и со вздохом отпустил его, почесал висок. — Лучше б не ездил.

— Поссорились?

Калякин обречённо кивнул.

— Нам обоим не повезло с предками. Тебе хоть с одним отцом, а мне и с мамашей. Заколебали.

— Из-за меня? — Егор умел видеть суть.

— Из-за того, что я пидор, — вывернул правду Кирилл. Почувствовал, что хмурится. Потёр пальцами лоб. Не получалось у него сейчас признаться в своей промашке, пусть момент был и подходящим. Но Егор и так устал и расстроен, что лишние заботы только повредят. Потом когда-нибудь расскажет, время ещё есть.