Ко мне выскочила молодая женщина, напугав личника:

— Леонид Ильич, вы блестите, вас надо попудрить.

Я успеваю заметить широкую ухмылку Королева, но он быстро отворачивается. Шучу в ответ:

— Надо так надо. Делайте что положено. Я готов на все.

Телевизионная команда и сотрудники Центра еле сдерживаются от смешков. Я подставляю лицо, скашивая глаза на симпатичную мордашку телевизионщицы, дама откровенно кокетничает. Потом показывает белую бумажку на полу.

— Вам сюда, Леонид Ильич. И на шагу в сторону!

Королеву надоедает балаган, и он командует:

— Все по местам!

Режиссер дает команду, одновременно включат камеры операторы. Королев стоит спиной к ним, а я в профиль. Так было задумано заранее.

— «Восход 2»? Вы слышите меня? Космический корабль «Восход 2»?

Он специально не использует официальный позывной. Работаем на телезрителя. В кино мы видим совсем не то и не так, как есть на самом деле. Поэтому «настоящую» картинку никто не поймет. Я боковым зрением наблюдаю, как телеоператор поворачивает свою бандуру на монитор и подкатывает ближе. Мой личник напрягается, я торможу его жестом. Наконец, на черно-белом экране появляется довольная физиономия Алексея Леонова, он уже в скафандре, только лицо открыто. Машет нам рукой. Я подношу микрофон ближе к губам:

— Алексей, это Земля! От всего советского народа и от себя лично желаю вам успешной миссии. Мы верим в вас. Передайте за нас привет открытому космосу!

Леонов удивлен, при такого качества изображения, к тому же перемежаемому помехами, он меня не сразу узнал. Больше по голосу. Снимают его передающие камеры телевизионной системы «Топаз-25». Приём телесигнала осуществлялся на спиральную антенну ТНА-150 с эффективной площадью приёма в 150 м2 на полигоне «Медвежьи озёра» в Московской области, а также приёмными станциями в Красном Селе Ленинградской, на Симферопольском измерительном пункте и на объекте «Уссурийск» на Дальнем Востоке. Такие вот сложности шестидесятых. Это мы со спутниковым Интернетом забыли, что такое настоящая космическая связь.

— Спасибо, товарищ Первый секретарь.

Ко мне присоединяется Королев.

— Удачи вам, Алексей.

Вторю конструктору знаменитой фразой:

— Поехали!

Сейчас улыбаются все. Никакого официоза и указания на руководящую роль партии. Леонов машет мне рукой и исчезает из кадра.

В динамиках раздается голос сменного руководителя:

— Готовность номер один.

Королев бросает взгляд на висящие на стене часы. Выход космонавта намечен на половину двенадцатого. Сейчас он уже в надувном шлюзе, откуда выйдет в космос. Первый человек в безвоздушном пространстве. Как ких богатырей рождала эпоха! Все замерли. Наконец, раздался голос руководителя смены:

— Человек в космосе!

Не сдерживаюсь и хлопаю конструктора по крепкому плечу! Сотрудники и телевизионщики, выдержанно, но ликуют. Подаю условный знак. Сценарий ведь придуман мною. Камеры тут же сосредотачиваются на мне. Протягиваю руку Королеву:

— Сергей Павлович, от всего советского народа поздравляю вас с очередным успехом!

Все, прямой эфир закончен. Кадры с Леоновым покажут позже. Их еще надо правильно смонтировать. После отхождения от корабля Леонов проплывал над Чёрным морем, Кавказским хребтом, Волгой, Иртышем, Енисеем. Выход в открытый космос закончился во время пролёта корабля над Якутией. А я пока отвожу Королева в сторону и тихо сообщаю:

— Сергей Павлович, не спрашивайте откуда сведения, но обязательно следите за давлением в скафандре. Вернуться Леонову в шлюз окажется сложнее. Стравите воздух внутри скафандра с 0,4 до 0,3 атмосфер. Все будет хорошо.

Ухожу, не попрощавшись, оставив главного конструктора в некоторой задумчивости. Меня же занимает мысль, как им довести район падения космического корабля. Шлюзовая камера подведет ребят, после ее отстрела выйдет из строя система ориентации, затем откажет автоматика и сядут космонавты вместо Кустаная западнее Соликамска. Хотя их и так довольно быстро найдут. Сядут завтра 12:02, примерно в 15:50 место посадки было обнаружено с гражданского вертолёта Пермского авиаотряда по ярко-красному куполу парашют. Но добраться смогут лишь к вечеру 20 марта, а вывести еще через день. Так что надо бы им посодействовать.

Я сижу у кого-то в кабинете, чтобы не стоять над душой у сотрудников ЦУПа. Королев подходит из центрального зала и обречённо вздыхает:

— Все прошло штатно.

А в глазах немой вопрос. Я же сую ему записку, свернутую в конвертик:

— Откроешь когда потребуется. Я пошел, поздравлю сотрудников, потом обрадую народ на пресс-конференции, — но у дверей поворачиваюсь. — Много пришлось стравить?

— Как вы и сказали. Сам командовал. Но Леонов молодец, не терял присутствия духа.

— Завтра встретимся в Звездном городке. У меня к вам будет серьезный разговор. И Гагарина обязательно туда пригласите.

Охрана работает споро, в ЦУП захожу уже с охапками цветов, личник тащит пакеты. «Никто не уйдет обиженным!» Понимаю, что нарушаю Протокол, но горячее уж позади. Было заметно, что народу понравилось. Самое высокое лицо в стране обратило на них внимание. Обычно вся слава достается космонавтам и ракетчикам.

— Спасибо, товарищи, вам за ваш доблестный труд. Мы, вне всякого сомнения, и дальше в космосе будет первыми! — жестом показываю, что рукоплескать необязательно. Да и многие еще заняты, держат в руках перфокарты, логарифмические линейки. Ехидно улыбаюсь. — Советую употребить содержимое пакетов после работы.