Видимо, и до прокураторы дошли слухи, что за Брежневым не заржавеет из «товарищей» перевести в «граждане». Пушистый кот по недогляду оказался не домашним. Начальника 2-го Главного управления КГБ генерала Банникова уже сняли с должности и интенсивно допрашивают как раз люди из прокуратуры. КГБ дело о прослушивающих устройствах в ЦК я отдавать не стал.

— Роман Андреевич, как у нас идут дела по прослушке? Только давайте, пожалуйста, без воды.

Руденко тут же открыл папку:

— Честно говоря, Леонид Ильич, глухо. Банников, похоже, сам был не в курсе.

— А кто тогда?

Прокурор СССР ответил с некоторой заминкой:

— Судя по технике, её ставили в начале пятидесятых. После стольких сокращений в органах концов не найти.

Судя по его взгляду, дело не только в сокращениях. Кого-то тогда почикали или упекли. А исполнителей вполне возможно «исполнили» сразу.

— Тогда оставьте, этот материал мне.

Руденко удивлен. По закону он не имеет права, но не забывает, в чьем кабинете находится, и судьбы Банникова себе не желает. Я прячу материал в стол. Есть кому его отдать.

— Что-то еще?

— По поводу дачи в Зарядье. Кажется, появились зацепки.

Вот это любопытно. Забрать себе или пусть профи поработают? Склоняюсь ко второму. Доверие Руденко мне еще понадобится. И вряд ли с его жизненным опытом он своими знаниями поделится с кем-то еще.

— Тогда идите по следу. И вот что еще, Роман Андреевич. Кто у нас занимался расследованием военных преступлений, а также националистическим подпольем?

— Сначала работали СМЕРШ, НКВД, потом КГБ. В них были специальные подразделения. К судам документы готовили уже мы.

Я задумался. Разборки с КГБ я могу начать лишь после пленума и выбора там лояльных мне товарищей. Скорее всего, мы создадим где-нибудь в центральном аппарате специальный отдел. Соберем там чекистов с опытом. Многих ведь придется возвращать на службу с резерва, а то и вовсе из тюрьмы доставать. Как Судоплатова. Только законным путем мне выволочь не удастся. Придется под амнистию, посвященную двадцатилетию победы над фашистской Германией устроить. А реабилитацией позже займемся. Он сам и займется. У прокуратуры же много людей опытных и бывалых. На местах придется быть осторожней. КГБ Украинской ССР уже нашпиговано бывшими, что лезут наверх и продвигают своих людей. Эх, Никита, какую мину ты нам подложил! Неужели не нашлось умных людей, чтобы тебе дураку объяснить, что к чему. Лет прошло менее десяти, а расхлебывать нам еще дольше.

— Роман Андреевич, можете вы найти среди своих сотрудников тех, кто плотно знаком с делами по бандеровскому подполью?

Руденко задумывается и осторожно отвечает:

— Какого уровня, Леонид Ильич, вам нужен сотрудник?

— Лучше следователи по особо важным делам. Имеющие опыт работы с националистическим подпольем. Найдете такого, что можно поставить во главе рабочей группы, сразу ко мне.

— Будет исполнено, — Руденко чует, что-то здесь не так. Но лишние вопросы отучился задавать давно. Меня же грамотный технический исполнитель вполне устраивает. Мы друг друга пока неплохо понимаем.

— Хотите спросить, почему вы, а не органы безопасности?

Прокурору деваться некуда, опасливо кивает:

— Да.

— Есть некоторые обстоятельства. Пока раскрывать их не буду. Да и сами помните, как там непросто было. К тому же лично у вас имеется опыт проведения дознания и процессов над военными преступниками. Война прошла давно, но мы еще ведь не всех нашли?

Руденко снова кивает:

— Согласен, Леонид Ильич. Многих свидетелей нет в живых. Документы уничтожены. А огульно мы обвинять не имеем права.

— Совершенно верно! Социалистическую законность нарушать ни в коем случае нельзя. А то опять свалимся… Для того и требуется создать постоянную координационную группу в Прокуратуре СССР. Ориентированную на поиск и наказание военных преступников. В том числе и живущих зарубежом. Позже договоримся, как будете привлекать для их поиска разведку. Вон их, сколько окопалось в ФРГ и Канаде. Израильтяне, между прочим, не чураются нелегальных методов. Но это уже не ваша задача, Роман Андреевич. Вам в первую нужно добывать информацию. Поднимать архивы, особенно обратить внимание на националистическое подполье на Западной Украине и Прибалтике. Где сейчас эти люди? Сколько было выпущено по амнистии? Чем занимаются? Затем её ко мне на стол.

Прокурор полностью собран и вникает.

— Задача ясна?

— Так точно. В следующий раз мы уже прибудем к вам с материалом.

Одобрительно киваю:

— Хорошо. Я вас не тороплю. Нам нужна не горячка, а правильно выполненное дело. До свидания, Роман Андреевич.

Уф, облегченно откидываюсь в кресле. Как они тут могли работать в такой неудобной мебели? То-то у всех функционеров болячки и инфаркты. Физкультурой никто не занимается. Даже гимнастикой на рабочем месте. После пленума озабочусь создание спортивного центра в Зарядье с бассейном. Сауна, игровой и тренажерный залы. Пусть Политбюро привыкает. Тьфу ты! Президиум. Еще год терпеть до съезда. Хрущев ничего путевого после себя не оставил, кроме интеллигентной «Мокряти».