Помимо готовившегося для Брежнева доклада, Суслов большое внимание уделил подбору людей, которых предстояло выпустить на съездовскую трибуну. Он понимал, что у Брежнева еще не было в партии того авторитета, который в разные годы имели Сталин, Молотов и даже Хрущев. Суслов лично собирался выступить в прениях, чтобы поддержать нового лидера. Однако в этом вопросе новый руководитель партии его не понял. По его убеждению, на съезде из партверхушки должен был блистать только один человек, и звали этого человека Леонид Ильич.

Такой подход на некоторое время охладил и отношения. Без фиксации в протоколе Брежнев поначалу руководство Секретариатом ЦК поделил между Кириленко, Сусловым и Шелепиным. Но последнему он позволил провести лишь два заседания Секретариата — 19 и 25 июля 1966 года. Кириленко председательствовал на заседаниях Секретариата в 1966 году четыре раза, а Суслов — десять раз. Как говорится, почувствуйте разницу. Но пока Брежнев не собирался передавать Секретариат ЦК под полный контроль Суслову.

Отодвигать же в сторону Брежнев начал Шелепина. Почему? Да потому что близкое окружение Шелепина сразу начало плести интриги. Складывалось впечатление, что Шелепин готовился к перехвату власти. Да какое там впечатление! Уже вовсю велась вербовка партаппаратчиков. Скорее сего они и поддержали Брежнева на известном пленуме ЦК ради тактических целей.

Другой известный партаппаратчик Георгий Куницын, занимавший в середине 60-х годов должность заместителя заведующего отделом культуры ЦК, признавался, что лично его на сторону Шелепина пытался привлечь коллега из отдела пропаганды ЦК Александр Яковлев. Ни Бовин, ни Куницын уговорам не поддались. Неплохо зная людей Шелепина, они не верили, что за ними могло быть будущее. Шелепинцы пытались завербовать в свои ряды не только аппаратчиков среднего звена. Они обхаживали и фигуры покрупней, в частности, Анастаса Микояна, о чем он сам впоследствии поведал в книге «Так было».

Люди Шелепина, уверенные в своей победе, вели себя крайне неаккуратно. Многие их шаги стали известны новому заведующему общим отделом ЦК Константину Черненко. Ставленнику Брежнева из Днепропетровского клана. Он, естественно, обо всем подробно проинформировал Леонида Ильича. Разгневавшись, генсек дал указание разработать меры по нейтрализации Шелепина и всей его команды. Перед Черненко и новым главным партийным кадровиком Капитоновым была поставлена задача выдавить связанных с Шелепиным функционеров не только из аппарата ЦК, но и из всех министерств, ведомств и ведущих органов печати.

Тем не менее затеянная генсеком чистка рикошетом ударила и по Суслову. Ведь что получилось? После прихода Брежнева к власти он столько потратил сил, чтобы добиться воссоздания отдела информации ЦК, а генсек через пару лет приказал эту структуру упразднить. Но она ведь была крайне необходима для усиления внешнеполитической пропаганды. К тому же этот отдел возглавил неслучайный человек — Дмитрий Шевлягин, который понимал Суслова с полуслова. Но Брежнев посчитал, что в этом отделе собралось чересчур много людей, которые по прошлой работе были связаны с Шелепиным.

.

Глава 4

Первые шаги. 17 февраля 1965 года. Заречье-6

Сегодня после подъема осторожно сделал зарядку. Чтобы сильно народ, то есть охрану не пугать, ограничился короткой разминкой. Надо как-то легализовать цигун. Здесь может помочь только Чазов. На него свалю. Мол, доктор предложил вспомнить древнюю китайскую мудрость. Витя посматривает искоса, но помалкивает. Её пока пугать своей кратковременной смертью не хочу. Но видимо, поговорить об этом рано или поздно придется. Пока отмалчиваюсь, ссылаясь на работу. Да и супруга Ильича такие времена пережила, что суетиться не будет. Но ведь у меня еще есть и дети. Появятся наверняка проведать отца к выходным. И это проблема. Но будем решать их по мере поступления. Или выставим за скобки!

Сразу после завтрака засели с Черненко в кабинете. Поначалу Константин Устинович больше рассказывал, что меня вполне устраивало. Задаю наводящие вопросы, чиркаю в книжке, что сделал «Рабочим блокнотом». Эх, как бы сейчас пригодился «Эксель»! А до изобретения персонального компьютера еще десяток лет. Надо ускорить! Внезапно в голову приходит гениальная идея. Хватаю вторую записную книжку «Для дум» и там уже авторучкой /специально вчера вечером тренировался! / вношу запись. Черненко хмурится, но затем замечает у меня блеск в глазах и успокаивается.

— Не боись! После отключки идеи разные в голову лезут. Вот и хочу их обмозговать, пока текучка не заела.

Константин Устинович тактично замечает:

— Вот и правильно. Придумали, что-нибудь дельное?

Бросаю в его сторону испытывающий взгляд и припоминаю прокаченную вчера информацию о своем будущем неудачливом по времени правления «преемнике». Мозг у меня начал работать, как компьютер. Это и радовал и пугало одновременно. Ну, спасибо, Петя, удружил! Вертись сейчас, как уж на сковородке. Но где наша не пропадала. Нездоровый дух авантюризма толка меня и дальше.