Шрифт:
— Я тебе помогу.
— В смысле? Ты что рискнешь снова?.. А если опять такая хрень произойдёт?
— Не произойдёт! Успокойся.
— Ага! Ты как кстати, мне показалась тебе пиздец как больно, а ты продолжил.
— Мне пиздец как больно, но к больному хую, ещё и яйца скручивало от того, что без разрядки. Кстати, прям заметно полегчало после того как кончил.
— Бля, Артур. Будь человеком!
— Кай, не западай на неё! — раздражаюсь. От этого эйфория, после действительно хорошего траха, в разы быстрее улетучивается.
— Я не западаю! — уверенно возражает, но я вижу брата насквозь. — Просто хочу её трахать.
— Мгы.
— Что “Мгы”? Ты сколько Раду Жарил? Тоже запал.
— Она ахуенно держала за яйца. Этим да, она притягивала меня. Но не более.
— Так и Мираслава способная.
— Поглядим. Но не загоняйся, Рус.
— Я услышал тебя, Артур.
— Я надеюсь.
— С Зайцевым что?
— Нужно позвонить узнать откачали или нет? Я уходил, у него сердце прихватило.
— Ого! — Кай усмехается — Мирослава говорить будем?
Смотрю на брата проживающим взглядом.
— Согласен, а то разнервничается ещё. О нас думать совсем не будет.
— Одевайся. Пойдём посмотрим, как она, и за работу. Бумаг херова куча накопилась.
44 Глава
Обнажённая, я бежала через весь дом на второй этаж. Моё тело горело от перенапряжения, и первое, что я сделала, влетев в отведённую для меня спальню, помчалась в душ.
Встав под ледяные струи, я боролась с собственными эмоциями, и изо всех сил старалась не разреветься.
“— Ну, что, Мирослава, проявила безразличие?” — разумеется, это я говорила себе мысленно. “— Показала, какое ты бревно в постели?”
Всё же я не выдержала. Слёзы не просто хлынули из глаз, а я буквально зашлась в рыдании.
Попа горела нещадно! Колени дрожали, а по внутренней стороне бёдра текли тонкие струйки крови.
Я, конечно, не уверена, но, кажется, такого быть не должно.
У меня есть тут кое-какие вещи, но прокладок точно нет. Можно, конечно, пойти в комнату Агаты и посмотреть у неё в тумбочке, но я не смогу переступить порог её спальни.
Я только что переспала с её отцом. Почему-то сейчас в полной мере приходит осознание того, что поступила я совершенно неправильно. Как я теперь в глаза подруге смотреть буду?
Стыд, паника, злость на саму себя. Нервы выкручивает, и меня в прямом смысле ломает.
Несколько раз истерично бьюсь затылком о кафельную стену и опускаюсь на пол. Реву белугой, при этом хватаю себя за волосы, не знаю, хочу вырвать их, или просто причинить себе боль. Я хочу, чтобы это был мой самый отвратительной в жизни сон. Ночной кошмар, которой я забуду.
Не знаю, сколько я просидела на холодном кафеле, но ледяные струи уже иглами пронзали мою кожу. Я не могу гордиться своими иммунитетом, и отголоски моего здравого смысла твердят мне об этом. Едва ли не выползаю из душевой кабины. С трудом, держась за стенку, передвигаюсь на полусогнутых ногах!
Дотянувшись до большого банного полотенца, вытираюсь им. Кровь по-прежнему идёт, и я беру небольшое полотенце для рук, сворачиваю его в валик и зажимаю между ног. Промокнув волосы, затягиваю их в гульку и надеваю махровую шапочку на голову.
Холода не чувствую, но моё тело онемело, и от этого жуткого ощущения становится ещё более паршиво.
Укутавшись в вафельный халат, я с ногами забираюсь на постель и с головой зарываюсь под большое толстое одеяло.
Я дала волю слезам. Всхлипывая, я проклинала Акиевых, но при этом злилась на себя!
Они настоящие ублюдки. Умелые и опытные, а я, просто падшая девушка, у которой нет силы воли.
“ — Нет.” Как я вообще могла сказать “нет” на вопрос, нужно ли Каю остановиться? Как я могла?
Безмозглая дура!
— Мирослава. — низкий, хрипловатый баритон заставляет замереть.
Неподвижно лежу, всерьёз надеясь, что меня не заметят. Проходит какое-то время, буквально несколько мгновений, и я чувствую, как прогибается матрас, а далее, с меня начинает сползать одеяло.
Хватаюсь за его край, хочу удержать. Я вся зарёванная и не хочу, чтобы эти уроды видели меня в таком состоянии. Я сильная, и я не хочу показывать им своих слёз.
— Я же, с другой стороны могу подобраться! — это уже говорит мне Кай. Получается, они оба пришли, — зачем?