— Ну, и что? — усмехнулся я. — Самое умное, что может сейчас сделать сообщник Трегубова — это сбежать из столицы и исчезнуть вместе с деньгами. Любой нормальный преступник на его месте поступил бы именно так.

— Это не нормальный преступник, — негромко заметил Зотов. — Это высокоранговый маг. Наложить на Трегубова смертельное проклятие мог только специалист. А вы знаете, что такое столица для сильных магов?

— Знаю, — кивнул я. — Место Силы.

Еще одна странная особенность этого мира. Магия в нем распределена неравномерно. Очень неравномерно, я бы сказал. И самый сильный магический фон — в столице Империи, или под ней.

Точнее, все ровно наоборот. Это столица Империи находится в самом мощном Месте Силы.

— Хотя, если этот маг останется в столице, будет не так уж сложно его отыскать. Знаете, почему?

— Из-за запрета на высокоранговую магию? — предположил я.

— Именно, — кивнул Зотов. — Очень многие маги после запрета перестали развивать магический дар. Просто не видят в этом смысла. Даже Путь теперь получают ради престижа. А развить дар, не имея Пути, просто нереально.

— Может, это и к лучшему? — улыбнулся я. — Зачем обычным горожанам высокоранговая магия? От нее одни проблемы.

— Согласен с вами, Александр Васильевич, — жестко рассмеялся Зотов. — В общем, я вас предупредил, так что будьте осторожны.

— А вы всех сильных менталистов в этом городе знаете? — поинтересовался я.

— Думаю, да, — кивнул Зотов. — А в чем дело?

— На Ивана Горчакова тоже воздействовали ментально, — напомнил я.

— Да, — задумался Зотов. — Вы считаете, это мог быть один и тот же человек? Кстати, вы обещали назвать его имя.

Память не подводила начальника Тайной службы.

— Давайте сначала поговорим с Иваном, — предложил я. — И со старшим целителем. Иван помогал ему во время практики.

— Одаренный из рода Горчаковых проходил практику в вашем госпитале? — прищурился Зотов. — Так вот откуда ваш интерес в нему.

— Все может быть, — улыбнулся я. — Вы слишком подозрительны, Никита Михайлович. Дышите глубже, воздух этого парка замечательно успокаивает.

— Работа у меня такая, всех подозревать, — буркнул Зотов.

Но послушно задышал. Я с интересом взглянул на него и заметил, что упрямая морщинка между насупленными бровями Зотова стала не так заметна.

— И в самом деле, успокаивает, — кивнул он.

Это не было выдумкой. С парком при госпитале работали лучшие маги природы. Высаживали сосны и липы, мяту и фиалки — все растения, которые действуют на человека как успокоительное. Лужайки засеяли специальной мягкой травой, по которой приятно ходить босиком.

Госпиталю досталось не очень подходящее здание — бывшая загородная резиденция была выстроена из сурового серого гранита, отделана черным базальтом и больше напоминала крепость, а не дворец. Дед рассказывал мне, что раньше она принадлежала роду князей Араповых. И даже выдержала несколько штурмов во время Смуты. Но потом императорские войска взяли резиденцию в осаду. Защитники не выдержали голода, сложили оружие и отправились в разные отдаленные места.

А суровый дворец пустовал чуть ли не сто лет, и от него остались только толстые стены с высокими узкими окнами.

Маги природы изрядно поработали не только в парке, но и в самом дворце. Плоские крыши зеленели лужайками, предусмотрительно обнесенными оградой, чтобы любители прогулок на высоте внезапно не отправились в незапланированный полет.

Мощные стены укрывал вьющийся плющ. Его яркая зелень оживляла угрюмую серость гранита.

Я заранее послал зов Макарову, поэтому целитель встретил нас на крыльце. Щуплый, невысокий человек с мягкой улыбкой и чуточку рассеянным выражением лица. Как многие целители, он был постоянно углублен в себя — кроме тех минут, когда общался с пациентом.

Антон Григорьевич был одет в белый комбинезон и ходил босым. Он и нам предложил разуться, едва мы вошли в двери госпиталя.

— Пройдемте в мой кабинет, господа! — пригласил целитель и повел нас длинным коридором.

Пушистые ковровые дорожки полностью скрадывали наши шаги. Солнце светило в окна, по коридорам свободно гулял свежий воздух. Никаких тебе решеток или замков, хотя это отделение госпиталя предназначалось для больных, у которых поврежден магический дар или разум.

В кабинете целитель предложил нам травяной чай и недоуменно поморщился, когда я спросил, не найдется ли чашечки кофе.

— Чай, — повторил он.

И пояснил:

— Этот отвар хорошо успокаивает.

В отличие от невыспавшегося Зотова целитель выглядел бодрым и свежим, хотя всю ночь провел на дежурстве. Дар целителя дает своему обладателю силы — приятная особенность. Бессонная ночь для целителя всего лишь мелкое неудобство, на которое не стоит обращать внимание.

Я опустился в мягкое кресло с прямой и высокой спинкой, держа обеими руками огромную кружку с чаем. Бледно-зеленый отвар пах малиной и смородиновым листом, к тому же имел мятный привкус.