Зачерпнув немного взбитых сливок из своего фраппучино пальцами, я подношу их ко рту и медленно облизываю, не отрывая глаз от его лица.

Перемена в Тео происходит мгновенно.

Он опускает чашку, а его руки хватаются за край стола, костяшки пальцев белеют. Он резко выдыхает, даже не моргая.

— Тесс, прекрати.

Я расширяю глаза, изображая невинность.

— Хм? Что ты имеешь в виду?

— Перестань дразнить меня.

— Или что?

Я протягиваю руку и провожу ногтем по его напряженному предплечью.

Мышцы на его челюсти напрягаются, когда он крепко сжимает ее. Он наклоняется вперед, его голос хриплый, а взгляд — свирепый.

— Или я отведу тебя в уборную и оттрахаю за озорное выражение на лице.

Что-то непонятное застревает у меня в горле. Почему я так сильно этого хочу? Мои глаза неосознанно обшаривают территорию возле уборной, и я слышу, как Тео усмехается.

— Так, так, так. Ты и вправду подумываешь об этом, котенок?

Мое лицо пылает от его поддразнивания, потому что да, я подумываю об этом. Даже больше, чем просто задумываюсь. Я хочу этого. Хочу его. Лишь малая часть меня беспокоится о том, что мы на публике.

Уф. Кто этот человек, завладевший моим телом? Почему я так легко бросаю осторожность на ветер?

Я отправлюсь прямиком в тюрьму для озабоченных, и это меня ничуть не беспокоит.

Мой телефон снова жужжит.

Папа: Я воспринимаю твое отсутствие ответа как обещание, что хоть раз ты будешь вести себя как приличная молодая девушка.

Ничто так не омрачает мое настроение, как очередное сообщение от отца.

Я: Да, папа. Я приду.

Я поднимаю голову и вижу, что Тео смотрит на меня поверх ободка своей чашки, приподняв одну густую бровь.

У меня сводит желудок при мысли о том, что я приду на вечеринку и меня представят Элиасу так, будто мы раньше не встречались. А его отец, Дом? Он словно копия моего отца. Такая же целеустремленность, жестокость и безжалостность. Ни на одной планете и ни при каких обстоятельствах я не подумаю о том, что в моей жизни будет не один, а два диктатора.

— Это мой отец.

— Что он говорит?

— Хочет, чтобы я присутствовала на вечеринке сегодня вечером. В сообщении было напоминание о том, чтобы я не опозорила его перед друзьями.

Минуточку. У меня в голове рождается идея. Я могу придумать только одну вещь, которая сделает вечеринку терпимой.

— Пойдем со мной, Тео.

Он проводит рукой по своей пятичасовой щетине.

— Хорошо. Мне придется сходить к Виктору и одолжить смокинг, потому что это официальная вечеринка, верно?

— Черный галстук.

— Хорошо.

Тео постукивает пальцами по столу и смотрит в окно. Никогда раньше я не видела его неуверенным или сомневающимся, но сейчас он выглядит именно так. Мой стул заскрипел, когда я подошла ближе к столу и к нему.

Накрыв его руку своей, я спрашиваю:

— В чем дело?

— Может, мне постричься, котенок?

Я замираю и бросаю на него недоверчивый взгляд.

— Нет. Зачем тебе это делать?

В его глазах мелькает беспокойство. Его плечи сгорбились, а на губах играет вынужденная улыбка.

— Я не совсем похож на парня, которого можно привести домой к родителям.

Мои мысли разбегаются, сердце сжимается в груди. Я еще не знаю всей глубины того, что пришлось пережить Тео, но у меня есть довольно смутное представление о том, что на его стороне было очень мало людей, которые любили его и заботились о нем.

В моих глазах он идеален, и мне обидно, что он считает себя недостойным.

— Ты — парень, с которым я отправляюсь домой. Конец истории.

***

Мое отражение в зеркале начинает выглядеть странно, возможно, потому, что смотрю на себя уже целый час. Не знаю, почему я нервничаю. У нас с Тео уже была интимная близость. Он видел каждую частичку меня, и все же это заставляет волноваться… возможно, потому что это также похоже на свидание?

Уф. Я вся на нервах. Мои ладони вспотели, и я продолжаю ходить в туалет каждые пять минут, что не так уж и просто, поскольку платье довольно тесное в бедрах. Честно говоря, все платья и другая одежда тесноваты для моих бедер.

Кто-то стучит в дверь, и я знаю, что это он.

Вздохнув, я в последний раз взглянула в зеркало в полный рост, стоящее у двери.

Полуночно-синее платье-футляр облегает мои изгибы, а шелковая ткань свободно струится в районе бедер, но все равно слишком узкая в верхней части. Разрез достигает чуть выше колена и, в общем-то, довольно скромен. Вырез обнажает декольте, но я ловко обматываю кружево вокруг груди, превращая платье-футляр в платье без плеч.

Мои волосы слишком короткие, чтобы я могла их уложить. Не могу ничего с ними сделать и только добавляю несколько блестящих шпилек, чтобы они держались. Платье достаточно яркое, поэтому макияж делаю минимальным. Лишь немного теней, румян и помады.