На следующий день к знакомому взорванному мосту пошли всем обществом, включая Ивана, назначенного третьим номером к пулемёту. А если говорить честно, то его определили в качестве вьючного животного, повесив на хлипкого бойца станок от пулемета и патроны к нему же. «Светки» и мосинки стали дополнением к грозному «Максиму», который нёс Генка. Он уже свыкся с мыслью, что за ручками пулемета будет лежать дядя Саша, а на нем приведение аппарата к бою и подача ленты. Ну не верят старшие, что он сможет стрелять короткими очередями. Якобы, пулемёт умеет подавлять волю морально нестойкого стрелка.

Позиция в двухстах метрах от моста на поросшем лесом возвышенном берегу была практически та же, с которой они вчера расстреляли грузовик с немцами, позволяла видеть место бойни как из ложи театра. Они пришли где-то к обеду, обустроились и даже выкопали небольшой окопчик для пулеметного расчета. Такой, чтоб можно было вести огонь сидя. Какое-то движение обозначилось только к вечеру. И это были не саперы.

На низкий берег к разрушенному мосту подошла какая-то колонна. На вскидку явно больше сотни человек, а то и двух. Да вдобавок к ним два танка. Парамонов в очередной раз расстроился, что у него нет бинокля, а то бы он их сейчас мигом пересчитал. «Ага, пересчитал. И что дальше?» — одернул он сам себя? Действительно, особой разницы от того, сто человек тут или двести, не имелось. Их маленькому отряду хватало и пятидесяти фашистов, чтоб остаться на этой речке навсегда, причем в виде фарша.

Еще танки эти, будь они неладны. Популярная игра «Мир танков» дала в своё время представление о том, что у фашистов имелись не только «Пантеры» и «Тигры». Прямо сейчас Парамоном мог с некоей долей уверенности назвать тип боевых машин, стоящих перед рекой — это явно «Панцер-2». В сравнении с Т-34 маленькие и неказистые с автоматической малокалиберной пушкой, больше похожей на пулемет. Но у общества любителей природу не было танка Т-34, они в рейд даже телегу не взяли. И этих несерьезных пушек им за глаза. И броня лёгких немецких «Панцеров» гарантированно защитит танкистов от пуль «Максима».

Через час один из танков полез в воду. Вода с готовностью расступилась перед стальной тушей, а потом также охотно это сделал ил речного дна. Неглубокая речка, где по пояс, где по грудь, надежно захватила в нежный плен вражеской машину. Так, что второй «Панцер» смог выдернуть своего коллегу еще через час.

— Так понятно, что они теперь никуда не уйдут.

— Вот же ж! — Ответил Василию Алексей, — Пусть пехоте вброд переходит и марширует по своим делам. А танки пусть тут останутся.

— Шо, хочешь напасть на беззащитные танки, як коршун на цыплят?

— Нет, Василь, на танкистов. Они ж спать когда-то лягут, а тут мы. Как думаешь, председатель, хватит у нас толу эти танки взорвать?

— Хватит, вздохнул Парамонов, — если пехота уйдет, если танкисты не выставят пост. Если… А если они тут будут стоять до подхода сапёров, то все наши планы коту под хвост!

Пока одни немцы путались утонуть в речке, другие повытаскивали из грузовика своих сгоревших камрадов, так что в отличие от Парамонова и его товарищей, у немцев было чем заняться. Впрочем, наши герои тоже не сильно скучали, они тихо сражались с комарами, одновременно пытаясь не нарушить маскировку.

А пехота так и не ушла, не бросили они танкистов. В сумерках Парамонов наблюдал, как батальон, если это был батальон, готовится ночевать на своём берегу, всё еще дожидаясь сапёров.

— Погодите, мужики, не разбирайте пулемёт.

— Что-то придумал, дядя Саша?

— Да. Давайте его закатим вон на тот взгорок. Я чую оттуда сотни три метров до противника. Вполне сможем причесать.

— А потом?

— А потом, Алексей, мы бежим вниз вместе с пулеметом, и они своими пушками нам ничего на этом склоне не сделают. Внизу разбираем и бежим за мной, прямиком к лагерю не пойдем.

— Думаешь, пойдут по ночи за нами?

— Думаю, если им скучно станет, пойдут по следам утром. Но недалеко. Так что если сделаем хороший крюк, то хвост не притащим. Особенно, если по речке пойдем какое-то время.

План был принят единогласно, только Ваня промолчал, он был вообще не сильно разговорчивый. Единственный из всех в военной форме, он смотрелся немного чуждо в этом энергичном коллективе штатских людей. Парамонову иногда казалось, что этот самый Ваня смотрит на них как на детишек. Взглядом взрослого человека, уже наигравшегося в войну, которому что круглое носить, что квадратное катать — лишь бы накормили.

На пригорок улеглись Александр и Генка, все остальные присели в низинке, собрав всё имущество и винтовки. Задачу отстреляться и тикать поняли и приняли все. Генка поднял стойку прицела, опустил хомутик почти до самого низа, хмыкнул и прокомментировал свои действия: «Целик оставляю на нуле, мы ж его не пристреливали». А Парамонов вздохнул, он и в самом деле упустил этот момент. Еще и трассеров у них нет, по которым можно было бы ориентироваться. Одна надежда: что две с половиной сотни патронов просто по теории вероятности смогут нанести какой-то ущерб скоплению живой силы противника.