Машина затарахтела и умчалась, а он прижался спиной к заборчику. Самое скверное, что порвано сзади: выйдет кто-нибудь и увидит, а потом пойдет по всему Шаранову звон…

Пограничники — эти умеют держать язык за зубами, служба у них такая, а взять какую-нибудь Алку или…

Слабый плеск воды заставил Аверю вздрогнуть и еще крепче прижаться к заборчику. По ерику (а точнее, по улице Нахимова, где он жил), отпихиваясь веслом, ехал Акимов дед — дед Акиндин. Лодка была сильно нагружена рифленым шифером и глубоко сидела в воде. Седая борода деда развевалась на ветру, как флаг.

— Пособь-ка! — крикнул он, подъезжая к мостику, доски которого специально для пропуска лодок не крепились к столбикам.

Аверя оглянулся: справа по кладям с сумкой, набитой газетами и журналами, шла почтальонша Вера, и Аверя не посмел оторваться от заборчика.

Дед Акиндин уставился на него:

— Оглох или к смоле пристал?

Аверя молчал.

Дед выбрался на клади, поднял широкие доски мостка и стал ногой проталкивать лодку.

— Приди теперь к нам за яблоками!.. — опустил доски и веслом оттолкнулся от дна.

Шагов двадцать Аверя пробежал благополучно, без единого свидетеля. До дому оставалось метров сто, но здесь было оживленное место: перекресток двух ериков.

Все похолодело у Авери, когда он увидел Алку. Тоненькая, в аккуратненьком голубом платьице, с таким же бантом в волосах, бежала она навстречу ему.

Аверя прилип к камышовому плетню. Проскрежетал зубами: трусов бы не тронул, подлый! А то ведь видно все…

— Здравствуй, Аверьянчик, — запела Алка и красиво посмотрела на него лучистыми глазами. — Ты, говорят, отличился сегодня…

Аверю облил холодный пот: дошло уже?

— Как отличился? — Он стал осторожно прощупывать обстановку.

— На машине уехал. Один. С пограничниками. И с собакой… Ты такой отчаянный!..

Аверя заулыбался. Услышать это после стольких страданий было приятно. Все-таки она ничего девчонка, Алка, понимает его, и такая тоненькая и хорошенькая. Но лучше бы встретилась не сейчас…

— Ну ты чего все стоишь? — Алка подошла к нему.

— А тебе чего? Хочу — и стою.

— Смешно как-то.

— А ты чего остановилась? — Аверя стал сердиться. — Ведь шла куда-то?

— А теперь хочу с тобой поговорить.

— А мне некогда. Иди, куда шла.

— Некогда, а сам стоишь… Сейчас плетень упадет.

— Плевать! — Аверя едва сдерживал себя.

Раздался стук туфелек, и Аверя увидел Фиму с корзиной на руке. Не хватало еще одной!

— Отторговалась? — спросила Алка. — Сколько выручила?

— Тебе не сосчитать.

— А все-таки?

— Сама поторгуй — узнаешь. — Голос Фимы был глух и недобр.

— Мы этим делом не занимаемся. Мама никогда не пошлет меня торговать. Даже виноградом. В прошлом году у нас его было завались сколько, а продавала соседка, тетя Шура. Самим ведь неудобно, мы к тому же пионерки. Что скажут…

У Фимы сузились глаза.

— А мне удобно. Я врожденная торговка!..

— Ну, раз так…

Фима глянула на Аверю и, кажется, все заметила, потому что глаза ее перестали быть холодными, а в краешках сжатых губ неуловимо затрепетала улыбка.

Аверя сделал ей таинственный знак: повел бровью на Алку и тихонько мотнул головой в сторону — уведи, дескать.

— Аверчик, — попросила Алка, — пойдем завтра купаться на Дунаец, туда, где кино крутили… Хорошо?

— Ладно, — тут же согласился Аверя. Он готов был на любое, лишь бы отделаться от нее.

— Только не с утра, а попозже, после двенадцати.

— Ладно.

— Ну, пошли к нам, — заторопила ее Фима и подтолкнула плечом, — я такую книгу сменяла в библиотеке…

Больше Аверя ничего не слышал. Он попятился назад, юркнул в пустынный проулочек, перелез через плетень, сверкнув незагоревшей белизной зада сквозь порванные трусы, и под айвами и черешнями стал красться к своему дому.

Кладь была неширокая, в две доски, и Алка шла не рядом, а сзади. Обдавая шею Фимы теплом дыхания, она без умолку лопотала о том, что на пляже прибавилось еще две палатки туристов. Одна — удивительно красивая, не похожая на остальные, разбитые ранее, наверно, из нейлона, вторая — обычная, какие продают и в их магазине.

В одной из этих палаток, по ее словам, все время раздается музыка, слышится смех, и ее обитатели, видно, не скучают Неподалеку от новых палаток стоит серый «Москвич», на нем, наверно, и прикатили сюда.