Часом позже Аверя рассказал ей, как все было. Возбужденный, обрадованный, посверкивая глазами и почесывая кудлатую голову, Аверя стоял у бревна — сидеть он не мог — и говорил:

— Только ты, Фимка, скрылась, мне не по себе: как бы не ушел! Конечно, и мы с Акимом могли бы попробовать задержать, да вдруг у него оружие?! А он ходит себе, ничего не подозревая, и щелкает оборонные объекты. Гад! Мы его выведем на чистую воду! И его дружка надо проверить, и этих, в купальниках, которые на желтых подушечках лежали, их тоже надо…

— Как это его звали? — спросил Селька. — Помнишь, ты с ним…

— Да ничего я с ним… Ругался, и только. Все насмехался, гад, над нашим Шарановом: грязные канавы, вонища и как только вы тут живете, среди комаров и змей? Уходили бы…

— Куда уходили? — резко спросил Аким. — Неужели он так и говорил с тобой? А мне помнится…

— Еще хуже говорил. Все маскировался. То спросит, Румыния ли на той стороне, то начнет уверять, чтоб я ничего плохого не думал, что он не шпион, а очень даже преданный человек… Буду я помнить имя такого? Ничего не помню!

— Дурак он, вот кто! — отрезал Аким. — Настоящие шпионы — они поумней и не будут так открыто фотографировать местность, и никаких объектов здесь нет…

— Тебе завидно, что не ты первый заметил его? Да? Ничего, не бойся, я не жадный. Все мы заметили его по-равному: я, ты и даже Фима…

— Почему — даже? — спросил Аким. — Она что, полчеловека?

— Полтора! — крикнул Аверя и рассмеялся.

Фиме не понравился его смех.

— Пойдем проверим: забрали других или нет? — предложил Аверя.

Ребята ринулись к пляжу, где стояли автомашины и палатки туристов. Палатки и «Москвича» пограничники не тронули.

— Палатки-то на месте, а вот как их содержимое? — улыбнулся Аверя.

— А ты бы хотел, чтоб их всех арестовали? — спросил вдруг Аким.

— Да что ты! Жалел бы их, слезки проливал бы! — передразнил его Аверя.

— Может, они хорошие ребята, а ты…

— Дай бог! — вскричал Аверя.

Его стал злить глупый спор, где все было так ясно. Аверя вообще, насколько помнила Фима, не очень-то любил споры, особенно с таким человеком, как Аким.

— А я б хотел, чтоб они оказались нашими людьми, — сказал Аким, — и это было бы лучше всяких там наград за поимку и…

— Дам в рыло! — вспылил Аверя. — Поговори еще у меня… Я, что ли, за наградами стремлюсь?

— А кто тебя знает. Вон сколько знаком с тобой, а так и не раскусил, что ты за человек… к чему стремишься…

Фима с неприязнью посмотрела на аккуратно зачесанные назад волосы Акима и остроносые туфли фабрики «Буревестник», — он покупал их при ней в обувном магазине за семь рублей. Неплохой вроде парень, а воображает. Ходит в рубахах навыпуск, как приезжие, точит, как червь, книги и уж думает, что можно оскорблять таких ребят, как Аверя.

У Фимы с Акимом всегда были приятельские отношения: с ним и о новых книгах можно поговорить, и о кинофильмах, а сейчас она не сдержалась.

— Не дери, пожалуйста, нос! — крикнула она и отошла за Аверину спину, хотя знала, что Аким с девчонками не дерется. — Он за границу болеет, а не за награду. Сам, наверно, мечтаешь…

«Куда меня понесло! — ужаснулась она. — Ведь все не то говорю!» Даже Авере не понравилось, как она себя вела.

— Прекрати! — Он дернул ее за кофту.

— Тоже мне подпевала! — резанул Аким. — Прячешься за его спину?

Фиме стало жарко и стыдно. Даже пот выступил меж лопаток. Она не нашлась, что ответить. Только крикнула ожесточенно:

— Дурной ты!

Как назло, у пляжа появилась Алка — из девчонок только Фима и Настя Грачева были в отряде.

— Опять Фимка ругается?.. — сказала она. — Грубая, не может без этого… Ну, как ваш улов?

— Одного диверсанта точно и троих под сомнением, — желчно проговорил Аким.

Алка сделала испуганные глаза:

— Мальчики, это правда?

— Это ты вчера им глазки строила, — сказал Аким, — этим туристам?

— Они диверсанты? Это ужасно!

— Заданий от них не получала? — Аким с ухмылкой косился на Аверю.

Алка побледнела, голубенькие глаза ее в черных ресницах замерли, рот приоткрылся.

— Кайся, — проскрипел Аким.

— Дам в морду, — повторил Аверя. — Не трожь ее, она не виновата.

Фима молчала в сторонке и не могла собраться с мыслями и чувствами, нахлынувшими на нее, — так все было сложно и запутанно: ей был неприятен Аким своим отношением к Авере, но с Алкой он вел себя как нужно; с другой стороны, в словах о диверсантах был удар и по Авере. Аверя хороший, но почему он вступается за Алку?