Я вскочил, обернулся… Твою мать, никак не привыкну. Конечно же, вскочил и обернулся не я. Мишенька.

— Да так, вслух размышляю, — машинально ответил он, рассматривая незнакомца.

Худощавый мужик средних лет. Обветренное лицо, усы подковкой, цепкий взгляд. В интонациях слышалась забота и участие — разговаривал словно родной. Одет неброско, добротно — как для похода или для продолжительной жизни в полях. И неплохо вооружён. Нож, револьвер, скорее всего, артефакторный, и метатель. Паровой, судя по конструкции у мужика за спиной. (это уже я отметил, не Мишенька. Видел такие у отцовских охранников в нашей усадьбе).

— Живой? Сам смогёшь иттить? — продолжал расспрашивать незнакомый мужик.

— Смогу, — кивнул Мишенька, поднимаясь на ноги, и с надеждой спросил: — А вы из спасательной миссии?

— Ага, из неё, — неизвестно чему ухмыльнулся мужик и ткнул пальцем мелкому за спину. — Сосёнку видишь? Вон ту с двумя кронами?

— Вижу, — подтвердил Мишенька, проследив направление взглядом.

— Вот и дуй туда. А там тебя примут. Скажешь: Добруш прислал. И на вот, держи — мужик протянул, видавший виды, грязный платок. — Уйми кровянку-то, не то клифт испаскудишь. Вещь, поди, дорогая. Жалко.

С этим он хозяйским жестом пощупал материал сюртука, будто приценивался.

— Я запомню вашу доброту, — снисходительно бросил Мишенька, прижимая кусок ткани ко лбу. — Подойдите ко мне, когда здесь закончите. Подумаю, чем вас отблагодарить

— Это не сумлевайся, отблагодаришь, — снова непонятно усмехнулся мужик и направился к дирижаблю.

Секунду спустя послышался его крик:

— Сюда, православныя! Уходить надоть, пока здеся к демонам всё не сгорело!

Мишенька же пошёл, куда было велено, не сильно задумываясь над странностями поведения «спасателя». А навстречу из леса выходили ещё мужики. Похоже одетые, тоже вооружённые, с такими же обветренными лицами. Но, судя по взглядам, уже не такие добрые, как тот, первый.

И хоть я слабо представлял, как здесь проходят спасательные операции, на спасателей они близко не походили. Я поделился наблюдением с мелким, но тот даже слушать не стал. Хотя «Чувство опасности» уже растеклось по спине, словно меня «Финалгоном» намазали. В два слоя, причём.

«Что я говорил?! — ликовал Мишенька, продираясь сквозь очередные кусты. — И нашли, и спасли. Теперь готовьтесь, сударь. Недолго вам осталось сидеть у меня в голове. И бога ради, уменьшите уже это жжение. Мне неприятно».

Я не ответил. Качал ситуацию.

* * *

И чем больше качал, тем больше расстраивался.

Жизнь в который раз поставила меня в интересную позу. Да так, что разогнуться могу не успеть. Я попал. Менделеев пропал. Где мы — совершенно неясно. Нет, понятно, что в жопе, если в целом судить. Но хотелось бы больше конкретики.

Мишенька неожиданно проявил силу характера и вернул себе магию. А самое смешное, что я же к этому его и подвёл. Но, честно сказать, мне сейчас было совсем не до смеха. «Весы» давали девяносто девять процентов, что мелкий настроен решительно. И если он доберётся до батюшки, то я в деталях узнаю, как проходит обряд экзорцизма.

Спасатели ещё эти… Слишком уж быстро они появились и слишком целенаправленно шли. С такими рожами идут не спасать. С такими рожами идут за добычей.

«Ёкарный бабай, да что это я? Дары же работают», — спохватился я и запустил «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный окрас».

Перед глазами проявилась россыпь точек. Те, что оставались около дирижабля, окрасились в зелёный. Их эмоции укладывались в спектр от растерянности до нерешительной радости — люди не могли поверить, что остались в живых. Прочие же были красными, с аурой холодной расчётливости и жаждой наживы, что означало: враги. И мужик с усами подковкой. И те, что вышли из леса. И те, кто ждал у сосны с двойной кроной, там я увидел ещё человека четыре.

«Мелкий, выслушай и постарайся отнестись серьёзно, — сказал я, вкладывая в голос максимум убедительности. — Не знаю, кто эти люди, но они точно не из спасательной миссии…»

— Знаю я ваши штучки, — перебил меня Мишенька. — Снова какую-то пакость задумали? Хотите перехватить контроль? Не выйдет! Даже слушать не стану.

«Да что ж ты трудный такой! — разозлился я. — Не хочешь, не слушай, но магию свою приготовь! Поверь, нас ждут неприятности».

Моя пылкая речь не возымела успеха. Мишенька только фыркнул, ускорил шаг. А через минуту уже выходил на опушку у сосны с двумя кронами. Как раз там, где я обнаружил ещё четверых.

— Добрый день, господа, — вежливо поздоровался он и проговорил условную фразу: — Добруш сказал, что здесь принимают.

«Берегись!» — крикнул я, ощутив уколы «Максимальной угрозы» с двух направлений.

Но предостережение запоздало. Мишеньку уже принимали в лучших традициях силовиков. Дубинкой по шее, руки за спину, мордой в асфальт. В нашем случае — в землю.

Собственно, как я и предполагал.

— Как вы смеете! — возмутился мелкий, когда его пеленали. — Отпустите… Развяжите немедленно! Я г-г-г…