***

Не теряя времени, я быстрым шагом передвигался по ночному городу. Можно взять машину, но тогда пришлось бы ехать в объезд, лавируя между лужами и случайными пешеходами. Пройтись на своих двоих казалось более правильным, особенно, если знаешь короткие пути, ведущие через гаражи и недостроенные высотные дома. Моросил мерзкий дождь, вперемешку со снегом, который превращался в грязь, стоило коснуться земли.

Возле крыльца «Мусорки» толпились зеваки и о чем-то громко спорили. Я приметил раздраженных Лешу и Славу, недовольно пытающих разогнать толпу, оттесняя от места преступления. Ольга отстраненно стояла рядом с Эдуардом Семеновичем, печально что0то пересказывая моему начальству. Завидев меня, помахал рукой:

— Быстро ты, Вить. Новая жертва, скорая еще в пути, с таймингами у них хуже, чем у нас. Но думаю, скорая тут уже не поможет, девочка мертва.

— Эдуард Семенович, что здесь произошло?

— Ее подкинули на крыльцо и скрылись, стоило Гене зайти вовнутрь, — шмыгнула носом Оля, ежась на пронзительном ветре. — Сашка это, наша…

— Вы ее знали?

— Как и вы, Виктор… Такая смешливая официантка, проработала у нас две недели, а потом исчезла, на звонки не отвечала.

— Давно пропала?

— В тот же день, что и Свету убили, на работу первый раз не вышла, я до нее дозвониться пыталась, но она звонки игнорировала…

— Вить, иди, посмотри…

Я кивнул Эдуарду и, переступив через себя, приблизился к телу девушки. Раскрытое кашемировое пальто, раскинутые руки по ступеньками, неестественно вывернутая шея. Глаза широко раскрыты, а губы словно покрытые ярко красной размазанной помадой. Наклонившись поближе, я внимательно пригляделся. Шея выглядела темно-фиолетовой, в кровоподтеках. След словно напоминал форму веревки, опоясывая нежную кожу несколько раз по кругу. Ноги в рваных черных капронках тоже раскрашены яркими следами царапин и укусов.

— Не насмотрелся еще? — Резкий запах табака ударил в нос.

— Толя приедет?

— Нет, до него не дозвониться, — хмыкнул Эдик. — Вчера вечером отправил мне сообщение, что у него дела появились непредвиденные, но очень важные. Но судя по количеству опечаток в самых простых словах — дела его будут очень сильно пахнуть перегаром завтра утром.

— Я тогда все запечатлею, положение тела, фотографии…

— Да, работай, а мы пока вовнутрь зайдем, эта слякоть кого угодно в депрессию загонит…

Я достал фотоаппарат из небольшой рабочей сумки и принялся снимать, пока дождь окончательно не смыл остатки крови и мелких деталей, незаметных сейчас уставшему взору. Быстро щелкая фотоаппаратом, я краем глаза видел, что зеваки постепенно расходились, открывая пространство поспевшей скорой помощи, прибывшей на место без сирен. Правильно, куда торопиться, тело то никуда не убежит.

— Виктор, — Слава тронул меня за плечо, — мы поедем с ними, проконтролируем. Учить тебя не надо, камеры посмотришь сам, ладно?

— А вы?

— Не хочу внутрь заходить, у меня там бывшая работает, видеть ее совершенно не хочется, — Слава кинул Леше. — Да и этому в больницу надо, у него там мама, считай, по пути.

— Уверен? Камеры обычно вы просматриваете…

— Давай без нравоучений и протокола. Услуга за услугу, должен буду.

— Взрослый мужик, а от бывшей прячешься…

— Рано еще, я ее этого взгляда не вывезу, знаешь, с осуждением и презрением такой. Я к ней и пока она в больнице лежала не ездил, считай, бросил в самый неподходящий момент… Тут и моя вина есть, но все равно неловко как-то.

— Так ты с Верой что ли был?

— С ней самой. Только сильно не распространяйся. История уже старая… Не хочу прошлое ворошить.

— Понял, не дурак.

Я молча наблюдал за слаженной работой медиков, грузящих тело на каталку и ворчащих на то, что это не их работа тела собирать. Я покачал головой и направился в «Мусорный бак». Холод ощущался все сильнее, проникая под теплую одежду и оставляя потирать замерзшие пальцы рук.

В зале бара было пусто, но гул от разговоров стоял такой, словно здесь все еще сидела шумная компания. Стайка официантов что-то громко обсуждала, эмоционально жестикулируя и беспрестанно оглядываясь на меня. Я направился к Эдуарду Семеновичу, сжимающего в руках белоснежную кружку, из которой поднимался горячий пар.

— Ну, забрали девушку?

— Да, Эдуард Семенович, увезли, — я упал на стул, стоящий между Эдуардом и Ольгой.

— А лоботрясы где?

— Леша и Слава поехали с медиками, чтобы убедиться, что все сделано чисто и без потери улик…

— Свалили, значит, понял. Камеры записать сможешь?

Я молча кивнул, наблюдая за замершей в стороне Верой. Она отстранено натирала бокалы, изредка поглядывая на нас, и прислушивалась к разговорчивым официантам. Андрей, кажется так его звали, прятал глаза и заполнял холодильники, время от времени настороженно вставал в полный раз и оглядывал зал.