Шрифт:
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
Она усмехается, умело скрывая, что думает на самом деле.
— Ты же знаешь, это плохая идея.
— Мы ведь друзья.
Мия качает головой.
— Разве?
Счастливо оставаться, Каллахан! Я ухожу.
Она не хочет повторения того, что происходило между нами однажды. Как бы сильно мне ни хотелось этого признавать, заставить ее полюбить меня я не могу — и плевать, что мне до боли хочется заключить ее в объятия и поцеловать.
— Ну, увидимся, — в конце концов произносит Мия. — Удачной тебе завтра игры!
Я смотрю, как она садится в машину и выезжает с парковки. Мне приходится прикусить себе щеку, чтобы удержаться от улыбки. Она знает, что у меня завтра игра! Я все еще ей интересен — пусть и совсем немного.
Разве?
Лучше бы так и было, черт возьми.
Мне вдруг приходит сообщение от Регины: она хочет знать, где я.
Следом я получаю от нее фотографию: оранжевого платья на ней нет и в помине.
Я сажусь в машину и завожу мотор.
8
Мия
2 апреля
— Тебя это вообще не волнует?
Голова Себастьяна лежит на мне. Пару минут назад у нас был секс, и наши тела по-прежнему переплетены. Он все еще во мне и продолжает ласкать губами мою грудь, чувствительность которой сейчас обострена до предела. Я впиваюсь ногтями в его голову, постанывая, когда он касается языком моего соска.
— Что не волнует? — спрашивает он.
Меня накрывает волной смущения. На самом деле стесняться тут нечего: такая уж я есть и изменить этого не могу, да и, если говорить откровенно, не хочу! И неважно, что там об этом думает моя семья.
— Что я за обе команды.
И тут он смотрит мне прямо в глаза.
— Ну и?
Я отстраняюсь. Сегодня мы у меня, так как Пенни снова проводит время с Купером (они пошли на игру «Рейнджерс» с его родителями). Хоть мне ужасно не хочется терять ощущение тепла его тела, я обхватываю колени и упираюсь в них подбородком.
Столько раз я убеждала себя в том, что это ни на что не влияет, но, пожалуй, стоит сообщить о своих странностях парню, с которым уже месяц регулярно, к собственному удивлению, спишь.
— Ко мне очень часто относятся негативно. Взять хоть моих родителей — они меня совсем не понимают. Я стараюсь не говорить с ними о личном.
Он тоже садится, нисколько не стесняясь своей наготы. Серебряный медальон, принадлежавший, по словам Себастьяна, его отцу, поблескивает в свете луны, отчетливо выделяясь на фоне темных линий татуировки на уровне сердца.
— Это ведь часть тебя. То, что делает тебя тобой. И мне это нравится. Мне нравится в тебе все, Мия.
— Но люди…
— Люди ни черта не знают, — перебивает он, касаясь тыльной стороной ладони моей щеки. — Мне плевать на стереотипы — они яйца выеденного не стоят. Лишь бы ты чувствовала ко мне то же, что к тебе чувствую я.
— Ты мне нравишься. — Я подавляю легкий смешок.
— Тогда позволь мне пригласить тебя на ужин.
Сердце замирает в груди, мысли замедляются. Себастьян, судя по всему, замечает, как я съеживаюсь, и убирает руку от моего лица, будто отдаляясь.
— В «Везувий», — продолжает он, посмеиваясь и потирая затылок. — Наконец-то сходим на настоящее свидание.
Я знаю, что Себастьян — бейсболист, но сейчас своими длинными золотыми локонами он напоминает мне серфера.
«Везувий» — лучший ресторан в Мурбридже. Когда родители провожали меня на учебу в МакКи, мы ходили туда, чтобы отметить это событие. Я думала, что следующий раз будет только по случаю моего выпускного. Даже не удивлюсь, если отец уже забронировал на эту дату столик. И вот меня приглашают туда на свидание — да еще и сам Себастьян Каллахан!
Поддаться на его уговоры было бы так легко. Но тогда все это превратилось бы в настоящие отношения и привело к ожиданиям, соответствовать которым я не смогу.
Я судорожно сглатываю, отчаянно ища глазами, на чем бы сфокусироваться, но вижу лишь его бездонные зеленые глаза.
— Я не могу.
— Не можешь?
— Пока нет.
Он смотрит на меня в упор. Может, уже размышляет, как ему уйти. Не оттолкнула ли я его этим отказом? Но Себастьян лишь слегка кивает и произносит: