Я киваю.

— Да. Просто нужна передышка.

Я пробираюсь через весь ресторан, обхожу нашу официантку и женщину с собачкой в сумке. На улице прислоняюсь спиной к стене здания и делаю глубокий вдох.

Дело не в деньгах и не в приближающемся драфте. Я до конца не понимаю, что со мной, но меня будто зажали в тиски. Я сажусь на корточки и, сцепив руки в замок, прижимаю их ко рту. Если бы этот контракт оз­начал лишь то, что я буду играть в бейсбол: стоять на поле с битой в руках, преследовать летящий мяч, — это было бы совсем другое дело. Но так не получится. Я буду вынужден терпеть всю эту чертову статистику, рекламу и постоянные сравнения с отцом, а рано или поздно мне придется и вовсе распрощаться с бейсболом. Да, это спорт, но еще это бизнес, и, подписав контракт, я стану не только профессиональным игроком, но и публичным лицом.

Это не страх. Я закрываю глаза, стараясь сосредоточиться на своих ощущениях. Я не боюсь неудачи — в этом смысле я в себе уверен. Это глубокая, тянущая тревога, и она, черт возьми, не оставит меня в покое. К­акая-то часть меня — и ее голос становится все громче — хочет просто сказать всем: «Спасибо, но нет уж».

Я издаю короткий смешок. Что бы ответили на это все Энди мира? Или Ричард? Или Джеймс с Купером? Любовь к спорту всегда была для нас связующей нитью, но, если я откажусь от карьеры бейсболиста, получится, что намек Энди был верен. У Ричарда лишь два сына: я к его семье не принадлежу.

Мия говорила, что сегодня утром у нее встреча с Элис (прямо сейчас, если мне не изменяет память), и я все равно не могу не написать ей. Накатав целую простыню с бессвязными повторами, я все стираю. Я не готов ни с кем это обсуждать, даже с ней. Вместо этого я просто спрашиваю, как у нее дела. Я вижу, что сообщение доставлено, и жду, уставившись в экран, когда там появится надпись «печатает».

— Себастьян?

Я поднимаю взгляд на Ричарда. Он хмуро смотрит на меня, рукой прикрывая глаза от солнца, лучи которого играют на его часах яркими бликами.

— Что случилось, сынок?

Я убираю телефон в карман и выпрямляюсь, разглаживая складки на рубашке и поправляя воротник.

— Прошу прощения, сэр.

Он опускает руку мне на плечо и крепко сжимает, его взгляд становится еще более хмурым.

— Прощения за что?

— Ну, за то, что ушел. — Я прикусываю губу. — Понимаю, это было очень грубо с моей стороны.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Он трогает мой лоб. Я быстро моргаю: от его прикосновений глаза начинают слезиться. — Не заболел?

Я отстраняюсь, качая головой.

— Нет, просто… Сам не знаю…

— Это из-за того, о чем вы там повздорили с Ку­пером?

Мне не хочется подставлять брата под удар, но уж лучше говорить об этом, чем обсуждать те мысли, что беспорядочно вертятся у меня в голове каждый раз, стоит мне задуматься о бейсболе. Я киваю.

— Из-за истории с Мией, да.

Ричард вздыхает.

— Повезло мне с вами, — говорит он. — Одногодки, да еще так подружились. Я часто вижу в Купере себя, а в тебе — Джейкоба. Знаешь, и у нас с Джейком было немало стычек.

— Правда?

Ричард тихо посмеивается над каким-то давним воспоминанием.

— Мне его не хватает.

— Мне тоже, — отвечаю я после секунды молчания.

— Ну, — говорит он, — пойдем. Надо закончить с Энди. А потом вы с Купером во всем разберетесь. И заодно расскажешь мне о Мие, я помню лишь то, что она предпочитает одеваться во все черное.

Представив ее в одном из фирменных темных нарядов, я улыбаюсь.

— Он не будет моим агентом.

Ричард, фыркнув, хлопает меня по спине.

— Это уж точно. Настоящий отморозок. Но дело свое знает неплохо.

* * *

— Это правда не обязательно, — говорит Купер.

— Да, — поддерживаю его я. — Все нормально.

Ричард заглядывает в открытое заднее окно машины и смотрит на нас со своим самым серьезным выражением лица. Купер смотрит на него не моргая, но я отвожу взгляд.

— Я пока прогуляюсь. Не торопитесь. Поднимите стекло, Андерсон.

Мы оказываемся запертыми в машине, чтобы разобраться с нашим «дерьмом», как выразился Ричард, когда мы подъехали к дому. Купер бросает хмурый взгляд на переднее сиденье.

— Машина заведена, — говорит он. — Не хочешь развеяться?

Я со стоном сползаю вниз по спинке.

— От этого будет только хуже.

— Нам не обязательно разговаривать.

— Нет, — отвечаю я, потирая виски.

Хотя я уже не так зол на него благодаря его поддержке во время разговора с Энди, перспектива обсуждать с ним наши с Мией отношения все же не радует. Он не имел права совать нос не в свое дело — и неважно, что в результате все сложилось так хорошо. Если бы вместо того, чтобы стать моей девушкой, из-за него Мия решила окончательно порвать со мной… Что ж, сейчас бы нам пришлось решать проблемы куда серьезнее, чем то, что отец запер нас в машине, вынуждая поговорить.