Мы получили на руки копию договора с квитанцией об оплате первого года обучения — помимо собственно учебы в «смету» входят право пользоваться бассейном, спортзалом и больницей на территории кампуса. Никакого питания — поддерживать бренную плоть придется за свой счет. Когда вышли из банка на улицу, смартфон ожил — звонил лично Ван Ксу.

— Да?

— Это правда? — спросил он.

— Конечно, мы бы не стали врать о таком, — подтвердил я.

— Молодец! — приложил меня дед. — Теперь самое главное для тебя — не выделяться и не привлекать к себе внимания лишний раз. Будь вежлив, но держи дистанцию — вокруг тебя не будет простых людей, и неосторожно брошенное кому-то из них лишнее слово может стоить тебе всего.

— Я понимаю, — ответил я.

— Вот и понимай, — одобрил прадед и отключился.

Слышавшая разговор бабушка — у нас тут само собой неписаное правило включать громкую связь появилось — покивала, выражая согласие с такой линией поведения.

— А вот сомнения — это плохо, — подумала о семейной репутации. — Нужно сделать фотографию.

У Новых ворот Цинхуа, куда мы прибыли автобусом, бабушка поставила меня так, чтобы было видно табличку с названием универа и сфотографировала с бумагой о зачислении в руках. Результат немедленно был отправлен семье, и мы отправились в отдел регистрации, где мне в специальный «прописочный паспорт» поставили штамп, подтверждающий мое право на время учебы считаться столичным жителем. С паспортом тоже пришлось сфотографироваться — бабушка будет хвастаться, но в свои соцсетки я эту фотку в отличие от той, что с бумагой о зачислении и воротами, я «заливать» не стану — нефиг веселить народ тем, какой ты добравшийся аж до Пекина колхозник.

Комендантом общежития оказалась дородная дама средних лет по имени У Зэнзэн. Перед проходом в ее кабинет пришлось пройти через вахтера-охранника, который подверг нас стандартному прогону через рамку металлодетектора и проверку документов, по итогам которой снизошел указать нужное направление рукой.

Нацепив на украшенный мощной родинкой нос тонкие очки, комендантша почесала собранные в тугой пучок крашенные русые волосы и посмотрела на выданные ей бумаги:

— Из деревни, да?

— Да, уважаемая комендант У, — ответил я, потому что бабушка от такого вопроса поморщилась и замешкалась.

— Впечатляет, — заявила хозяйка общаги и принялась неловко орудовать мышкой украшенного инвентарным номером, надсадно ревущего вентиляторами моноблока. — Куда бы тебя заселить…

— Многоуважаемая комендант У, можем ли мы попросить вас о персональной комнате? — с поклоном спросила бабушка. — Наш Ван — надежда и гордость всей семьи, и мы бы очень хотели, чтобы никто не отвлекал его от учебы.

А так можно?! Я уже морально приготовился жить с какими-нибудь дебилами в количестве от одного до трех.

— Это будет дорого, — предупредила комендант. — Триста десять юаней в месяц.

— Огромное вам спасибо, мы можем заплатить такую сумму, — поклонилась Кинглинг.

Класс! Одному жить прикольно, но на совесть лишние триста юаней немного давят по все той же причины: не хочу зависеть от других.

— В таком случае вам будет нужно оплатить эту квитанцию, — комендантша достала из ящика стола бланк, написала на нем мои имя-фамилию, номер комнаты — 703 — сумму и шлепнула печать. — Копию квитанции об оплате занесете мне не позже, чем завтра, — добавила инструкций, открыла сейф и достала оттуда коробку с карточками-«ключами» от электронного замка. — Не потеряй, — выдала мне нужную. — Штраф — пятьдесят юаней.

— Огромное вам спасибо, многоуважаемая комендант У! — поклонились мы с бабушкой, и последняя немного «прокачала» мою репутацию в глазах комендантши, выдав той копченую свиную ногу килограммов на пять, которая весь день путешествовала с нами в чемодане.

— Всего доброго, — снизошла до улыбки комендант, как бы показав повышенное ко мне расположение и добавила. — Я попрошу завхоза выдать тебе новое постельное белье, а вы, уважаемая, если решите переночевать здесь, попросите у нее раскладушку.

В деревенском происхождении есть свои плюсы — всем нравится вкусно покушать.

Комната была ожидаемо маленькой — «квадратов» десять, но имела в себе приятный сюрприз в виде балкона. Раковины, душевые кабины и туалет — общие с соседями, на этаже. В коридоре висят камеры, висят они и на общей кухне. Спасибо, что хотя бы жилое помещение и удобства без них обошлись. Или здесь есть скрытые камеры? Китай же тоталитарный и коммунистический, как утверждают западные империалисты.

Пол комнаты выложен плиткой под светло-серый камень. Стены — бело-серые, все вместе смотрится весьма стильно. Из мебели имеются письменный стол со стулом (белые), шкаф-купе (белый, с большим зеркалом на двери), белая же тумбочка рядом с односпальной кроватью. Еще здесь были комод, настольная лампа и кондиционер. На балконе натянуты веревки, чтобы сушить белье. Стиральные машины — тоже общие, рядом с кухней. Плиты, к моему удивлению, в последней не оказалось, зато нашлись чайники, микроволновки, рисоварки и потребный для жизни комплект посуды. Словом — жить можно уже сейчас. А еще здесь почти все на сенсорном управлении, включая регулировку воды в душе и «выключатели» в моей комнате.