— Тихо! Я еще не решил ее судьбу. Может она достанется одному из вас, а может и нет.

Хотелось сказать громко …МУУУУ! Как скотину на рынке продавали, опустили ниже пола.

— Она красивая! Отдай ее мне альфа! Нет мне!

Это пиздец товарищи. Это полный крах каких то нравственных устоев, возвращение к каменному веку, где женщину можно было ударить дубиной по голове и утащить в свою пещеру.

Может мне раздеться? Чтобы показать товар лицом, так сказать? Мысленно я спрашиваю главу.

Его взгляд стал жестким, ладони сжались в кулаки.

Для демонстрации серьезности своего решения, я расстегнула две пуговки на воротнике своего платья, всего из было пять, на пятой пуговице будет открыт взор на мою грудь, приличного третьего размера.

Антон зарычал. Я дрожащей рукой потянулась к следующей пуговице, рык стал громче. Взгляды мужиков в комнате становились еще плотояднее и заинтересованнее. Я даже почувствовала себя в роли праздничной стриптизерши, на стандартном мальчишнике.

— Все свободны…

Нехотя, недовольно бурча под нос, мужчины поплелись к выходу. Когда мы остались снова одни с Антоном, началось показательное выступление, из серии «да как ты посмела» или «знай свое место женщина». Мужчина метался по комнате, расчерчивая комнату широкими шагами и выкрикивая слова порицания в мой адрес.

— Ты сам сказал, что отдашь меня. А раз такой план, то давай по честному. Раз меня расценивают как трофей, пусть я достанусь лучшему.

Антон схватил меня за шею и придавил к стене.

— Значит вот какая ты серая мышка?

— Я хочу домой… повторяла я как мантру, одно и тоже.

— Зачем? Так не интересно. Сама сказала, достанешься самому лучшему. Но сначала, подпиши документы.

Хватка ослабла и он отпустил меня также резко как и схватил.

— Вот документы. Три подписи с каждой стороны.

Из ящика рабочего стола, Антон достал несколько бумаг с гербовой печатью.

Я быстрым росчерком авторучки оставила все нужные подписи. Подписывала не вчитываясь в текст, не пытаясь даже вникать, что я подписываю… все документы были на местном языке.

— Что теперь?

— Дальше живи спокойно и счастливо. Свободна.

— Серьезно? Я могу идти?

— Можешь. В свою комнату.

Иду куда глаза глядят, демонстративно громко хлопаю дверью… губы трясутся по щекам текут слезы. Плетусь следом за охраной, обратно в личные покои альфы. С непониманием смотрю на охранника и на дверь в комнату.

— Где моя комната?

— Антон распорядился привести вас сюда.

Снова этот дебильный диван и панорамное окно во всю стену. Но одно но… дверь в спальню Антона была открыта. Любопытство взяло свое, робко делаю шаги в неизведанное, мягкий с высоком ворсом ковер, широкая круглая кровать, застеленная шелковым синим покрывалом, большое количество подушек разного размера и формы, плазменный телевизор исполинских размеров на половину стены, шкаф с ящиками и в углу комнаты, сейф высотой как я.

Сама не заметила как присела на кровать, а потом вообще уснула как та Маша из сказки про медведей.

Сон был глубоким, крепким. Я не заметила возвращения хозяина апартаментов домой, я звездочкой растянулась по всему периметру постели и что еще хуже, пятой точкой к верху. Мужские руки легким касанием, дотрагивались до волос, шеи, поясницы… ягодиц и бедер… на самом горячем уровне, когда мужские пальцы коснулись интимного заветного места и стали настойчиво ласкать ту самую точку …я открыла глаза. Сон как рукой сняло, обожгло как кипятком, я перевернулась в сторону так что рухнула на пол.

Моментально подорвалась и встала на ноги чуть ли не в боевую стойку, выставив руки в защитной позиции, то есть впереди себя.

— Не смей меня трогать!

— Какие мы важные. Сама стонешь от моих прикосновений, а вид святой души.

— Не прикасайся ко мне!

— Амирану ты тоже говорила так? Или сразу легла под него? Мне интересно просто.

Взгляд стал мутным, все поплыло вокруг и стало одним мутным пятном. Слезы заволокли глаза, я плакала от обиды.

— Не твое собачье дело…

Зря я привела такую ассоциацию с собаками, волку это было слышать в сотни раз обиднее, чем простому человеку.

— Ой…успела сказать я вслух.

Меня за шиворот кинули на кровать, а дальше волк в человеческом теле, придавил меня к матрасу. От его глаз можно было прикурить, из ноздрей вот вот повалит дым…жаль рогов нет, хоть бы подержалась для приличия. Он не волк, он бычара недоделанный!

— Слушай меня внимательно женщина! Еще один кульбит в мою сторону, малейшее неповиновение, даже просто мысль идти поперек моему слову…