– Что ты такое говоришь? – Тара укоризненно покачала головой.

– Боже, ты такая же, как та Мэри! – рассмеялась Эмили, закатывая глаза.

От неожиданности Тара даже растерялась. Нет, сравнение с Мэри оскорбило ее до глубины души. Она вовсе не считала себя ханжой, и ей в голову не пришло бы звонить на ток-шоу и жаловаться, что Ирландия становится слишком современной!

– Эмили! Я – не Мэри. И как только ты могла такое подумать? Не говоря уже о том, чтобы сказать вслух!

– Признайся, некоторое сходство есть!

– Приведи пример.

– Не знаю, как это объяснить… Ты такая праведная, такая безгрешная и в то же время переполнена чувством вины. Наверно, потому что католичка? Мне кажется, ты готова перекреститься каждый раз, когда я говорю о сексе. И наверняка мысленно читаешь молитву, когда видишь мой очередной наряд. – Эмили рассмеялась, взглядом указав на сапоги.

Таре не понравилось, что у девушки сложилось о ней такое представление. Ее самый большой страх воплотился в жизнь: коллеги действительно видели в ней динозавра.

– Ты не права в отношении меня. Я – человек открытый, веселый, без предрассудков.

– Когда у тебя в последний раз был секс? – спросила Эмили, для которой никаких приличий не существовало.

– Эмили! – Тара почувствовала, что краснеет.

– Ого… Так долго, да?

– Нельзя задавать людям такие вопросы!

– Посмотри на себя! Тебя же парализует от одного лишь упоминания о сексе, – рассмеялась Эмили.

– Ну, может быть, я и впрямь немного отстала по этой части. Но последние несколько месяцев были такими напряженными… В постели нас с мужем разделяют мили, – вздохнула Тара.

– И что же вам мешает?

– Ох, я никогда тебе этого не говорила, но… у меня нет детей.

– У меня тоже. И что? Они ведь только и делают, что хнычут. В чем дело?

– Я имею в виду, что физически не могу родить ребенка, – объяснила Тара.

– О… – смущенно произнесла Эмили. – Подожди. Это должно означать, что у тебя больше секса, а не меньше.

– Поверь мне, такие попытки разряжают батарею сексуального влечения, – вздохнула Тара, опускаясь в кресло. – Чувствую, мне нужен новый старт.

– Значит, страсть просто… прошла? Как долго вы вместе?

– В общей сложности восемнадцать лет. И семь из них в браке.

– Ух ты! Это ж почти столько, сколько я живу!

– Теперь я действительно чувствую себя старухой, – вздохнула Тара. – Может быть, чувства в любом случае должны были угаснуть – рано или поздно. Может быть, это просто зуд седьмого года…

– Герпес?

– Нет, Эмили, это такое явление, когда пары теряют романтическую искру после семи лет брака. По-видимому, именно тогда случается большинство романов на стороне.

– Тебе нужно скачать «Флинг», – предложила Эмили.

– Боже милостивый! Мне? Завести интрижку? Ты, должно быть, шутишь. – Цвет щек Тары сменился с багрового на алый.

– Да ладно тебе! Мужчины похожи на обувь – с одной туфлей ты выглядишь глупо, – сказала Эмили, пытаясь ее подзадорить.

– Это все прекрасно, но что мне делать, если узнает муж?

– Там все анонимно, так что никто не узнает. Можно быть святошей на улице и грешницей в постели.

– Вот уж нет! Я бы умерла от стыда, – сказала Тара.

– О’кей, Мэри, – рассмеялась Эмили, выходя из комнаты.

– Я – не Мэри! – крикнула ей вслед Тара.

Как обычно, Колин пришел на работу в 9:27 утра. Его рабочий день начинался в 9:30, и он прекрасно ориентировался в переулках Дублина, так что всегда прибывал вовремя. Как и Тара, по дороге Колин размышлял о мире и своей роли в нем. Теперь, в тридцать восемь лет, он поймал себя на том, что пытается заново обрести ощущение смысла в бессмысленном хаосе существования.

Сомнений не оставалось.

Он переживал кризис среднего возраста.

Последние шесть месяцев были непрерывным адом. Брак разваливался, и Тара, апатичная и потерявшая ко всему интерес, похоже, не собиралась его спасать. Они не ссорились, как бывало раньше. Колин устал жить в подвешенном состоянии и предпочел бы, чтобы они просто обсудили проблему, которая висела в воздухе, словно грозовое облако.

Раньше ему нравились их ссоры – ссоры влюбленных, которые всегда приводили к отличному сексу. Но эта молчаливая коварная враждебность была пыткой – как смерть от тысячи порезов. По крайней мере, добрая старая стычка разрядила бы обстановку. Но Тара упрямо отказывалась заводить разговор, нависший над их браком темной тучей.