Возможно, это откровение должно было заставить меня почувствовать себя дерьмово, потому что мой отец выбрал игровые автоматы, а не меня. Но вместо этого меня охватывает облегчение.

Я не прогоняла своего отца. Он ушел по собственному желанию. Их развод не имел ко мне никакого отношения. Я не виновата. Не из-за меня мама вот уже десять лет лелеет разбитое сердце.

На заднем плане звонка раздается сигнал тревоги.

— Черт! — Шипит мама. — Я забыла сыр на гриле. Эй, милая, мне нужно идти. Напиши, когда доберешься до своего общежития. Люблю тебя!

Как только я вешаю трубку, я замечаю сообщения с неизвестного номера. Вероятно, от Маркуса, но у меня все еще нет способа доказать это.

Неизвестный

Нашел тебя.

Следующее сообщение — это моя фотография, на которой я иду одна по кампусу.

Сердце колотится у меня в горле, и я резко оборачиваюсь, чуть не роняя телефон.

Но там ничего нет. Никто меня не преследует.

Мое сердце бешено колотится, и я испытываю искушение бежать со всех ног обратно в Норен-Холл.

При более детальном рассмотрении фотографии видно, что на мне другая одежда и солнце все еще высоко. Но он знает, где я. Он каким-то образом выследил меня.

Он уже был здесь. Он знает, как меня найти, и может появиться снова в любое время. Когда я буду меньше всего этого ожидать. Когда я буду совершенно одна и уязвима. Точно так же, как он, Стивен и Кейд нашли меня той ночью.

Неужели я ничему не научилась? Я такая идиотка.

Слезы щиплют мне глаза. Жаль, что я не могу поговорить с Десятым. Хотела бы я довериться ему, как делала всегда, и он утешил бы меня так, как умеет только он. Но прошло несколько недель с тех пор, как я в последний раз получала от него сообщение. Недавно я пережила одни из самых больших перемен в своей жизни, а он игнорирует меня. Очевидно, что ему уже все равно, и я должна перестать надеяться на то, что снова получу от него весточку.

Но я не могу отказаться от него. И я злюсь на себя за это не меньше, чем на него.

В порыве гнева я набираю сообщение.

Сиенна

Мне бы сейчас действительно не помешал друг, и, честно говоря, это дерьмово с твоей стороны

Позади меня раздается хруст.

На тускло освещенной парковке я замечаю красный цвет. Тот самый “Кадиллак”, который был припаркован у бара.

Маркус.

Я торопливо иду по тротуару. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери. Куда-нибудь, где есть люди, где будут свидетели, если он доберется до меня.

Когда я заворачиваю за угол, на моем пути появляется человек в маске.

Крик вырывается из моего горла.

Четверо здоровенных мужчин в масках разражаются хохотом.

— Срань господня! — Нокс поднимает маску и хрипит, согнувшись в талии. — Ты бы видела свое лицо!

Я шлепаю его по руке.

— Что, черт возьми, с вами не так?

Позади него Уэс и Дэмиен расплываются в ухмылках. Единственный, кто оставляет свою маску на месте, — это Финн, его худощавое, прекрасно вылепленное лицо полностью скрыто под маской с крестами на месте глаз и рта.

— Тебя легко напугать. — Ухмылка Дэмиена не сходит с лица, пока он произносит эти слова.

— Вы — четверо громил в масках в темноте. Конечно, я закричу.

— Не знаю насчет четверых. — Дэмиен хлопает Уэса по плечу. — Но мы втроем можем заставить тебя кричать.

Сияющие глаза Нокса загораются, и я признаю, что маски действуют на меня. Я люблю всякие извращения, но я не думаю, что смогу справиться с тремя здоровенными хоккеистами одновременно. Восстановление займет недели.

Не говоря уже о том, что ни один из них не является тем “Дьяволом”, о котором я фантазирую. Никто из них не похож на “Дьявола”, который заставил меня кончить сильнее, чем я кончала когда-либо в своей жизни — дважды. Вот только я совершенно точно, на тысячу процентов, не должна мечтать об этом “Дьяволе”.

— В любом случае, что вы все здесь делаете?

— Нас прислал Люк, — говорит мне Уэс, и их улыбки становятся жуткими.

Что, черт возьми, это значит? Это прозвучало скорее как угроза, чем как объяснение.

— За чем?

Низкий, тихий голос, не более чем шепот, раздается прямо у моего уха.

— За тобой.

Финн. Он исчез у меня за спиной, а я и не заметила.

Прежде чем я успеваю открыть рот, чья-то рука накрывает мои губы. Другая закрывает мои глаза.

Без единого предупреждения они хватают меня.

«Дьяволы» тащат меня, брыкающуюся и кричащую, в дом, который они делят. По крайней мере, я пытаюсь брыкаться и кричать, вырываясь из их хватки.

Если бы Люк знал, что на самом деле произошло со мной там, в Уэйкфилде, позволил бы он своим товарищам по команде так поступить со мной?

Может быть, они лгали. Может быть, он понятия не имеет, что они задумали. Но никто из них и словом не обмолвился о своих планах на мой счет, пока Уэс увозил нас за пределы кампуса.