Это смотрелось ровно на грани между прекрасным и пошлым.

Ноги Родственной Богам укрывали укороченные штаны цвета тёмной зелени, дающие небольшой контраст с верхом. Расшит на них был только пояс, но этого было более чем достаточно. Это были именно широкие штаны, суженные к голени, а не странная полу юбка из наряда красного бархата у Тэали.

При всей простоте, одеяние Алимэитэ выполняло самую важную свою роль - подчёркивало красоту женщины, не скрывая её грации и форм. Дополнительный интерес такому образу придавали украшения светлого золота, обильно присутствующие на руках и ногах, играющие особым светом при движении.

Алимэитэ мне нравилась. И ей нравилось, что это было так.

– Можешь мне не верить, но я ограничена в своих возможностях.

Мэитэ, что значит Родственная Богам, остановилась передо мной на противоположной стороне ложа, где недавно мучился мой пациент.

– Меня интересует странная манера расселения мужчин и женщин в вашем жилище…

– Сказал бы уже скромном, - прервала меня альва сверкнув глазами.

– Я не из праздного любопытства, поиграть словами и смыслами можно и позже, - слегка укорил её во вмешательстве в мою речь.

Она только игриво прикрыла ротик и хлопнула раз ресницами, прикрыв яркие большие глаза с зеленью.

– Давно не было возможности провести с супругой больше времени. Неужели такой порядок необходим?

– Традиции…

Услышал глубокий вздох, а затем женщина медленно и плавно стала обходить меня, сохраняя со мной зрительный контакт.

– Молодёж за последние несколько сотен лет…

Да уж, юнцы.

– … воспринимает моё имя Алимэитэ, как дать традиции, которую они понимают, но не осознают.

Она зашла мне за спину, приблизившись на расстояние ладони. Не стал поворачиваться, раз ей хочется покружить вокруг, только лишь повёрнутой головой отмечал, что она продолжает на меня смотреть.

– Я ведь Матерь Аэльвэ. Все крупнейшие двенадцать корней являются моими потомками, остальные просто не удостоились подобной чести.

Горячее дыхание обдавало мне шею, так близко ко мне Алимэитэ была только в обители Нинхурсаг.

– Родить столько наследников процесс не быстрый. Кроме того, давно, ещё в самом начале, некоторые особенные Элаи не желали терять своей значимости. Во многом супруги глав были против подобного. По этой причине в моём доме появилось правило, позволяющее мне посещать интересующих меня мужчин в удобное для меня время.

– Подальше от жён?
– уточнил.

– И прочих отвлекающих факторов.

Светловолосая снова стояла передо мной, только теперь с другого бока.

– Хорошо, что ко мне это не относится. Насколько я помню, человеку даже смотреть в Вашу сторону можно не каждому.

– Тебе, Мирослав, можно. Смотреть.

– Значит я могу посетить супругу?

– Конечно. Как-нибудь за ужином. Мы же не будем нарушать правила?

Сверкнула глазами и направилась к выходу, где её ждали жрицы. Мой ответ тут, очевидно не требовался.

***

Я и представить не мог, что долгое отсутствие женщины станет для меня такой проблемой. Кто-то смог понять меня лучше, чем я сам мог оценить свои потребности и желания. Лина поначалу подшучивала надо мной, но прекратила, как только упражнения в их соревновательно-позновательной игре с Иминаэлем стали изощрённее.

Если вначале они изучали, кто быстрее сможет подчинить себе волю разумного, пробудить страсть и желание подчиняться, то во втором этапе эти чувства нужно было направлять на различные действия с другими участниками экспериментов. Сегодня Лина узнавала насколько долго может продержаться мужчина в любовных играх.

Иминаэль уже проделывал подобное с женщинами. Поведал, что лучшим своим достижением считает двадцать один раз до потери объектом подчинения сознания от истощения. Поэтому мастеру контроля проводить подобное испытание в очередной раз было не интересно, он развлекался тем, что пытался мешать моей ворожее осуществлять собственные воздействия. И при этом пытался воздействовать на саму Ангелину.

Лина согласилась на подобное, потому что воздействие на объектов испытаний Дара моей жены и Иминаэля умели устранять целители. Они же приводили людей в порядок по окончании процесса, потому что такие игры часто приводили к серьёзным последствиям для тела.

Происходили изыскания, само собой, во время операций над Кэндиэлом. Лина старалась не беспокоить меня лишними деталями процесса, но всё же оставлять жену одну было нельзя. Благо, что возбуждения у неё не было - она относилась к этому удивительным образом как к работе, а мне так было гораздо спокойнее заниматься своими делами и опекать любимую.

Зато возбуждение было у Тэали, которой процесс над Кэндиэлом доставлял скрытое глубоко внутри удовлетворение. Я его чувствовал, потому что энергия жены по каналу перепадала и мне, позволяя чувствовать эмоции. Но не только. Женщина рядом со мной этот будоражащий поток как-то ощущала и возбуждалась. Самоконтроль у неё был невероятно сильный, позволяла она себе только наворачивать вокруг меня круги, будто желая прильнуть, но только порой близко приближалась.