— Вот вам и ответ! В нашем мире женщина с даром редко может родить более двух детей. Обычно Сильный наследник вытягивает из матери много жизненной энергии, чтобы второй ребёнок был сравним с первым в Даре, или наоборот первому не достаётся. Зато у аристократов сразу понятно, что родился маг. У простых людей может Дар раскрыться случайно, как было у меня, или не раскрыться совсем, но детей в семьях больше.

— Значит многожёнство обусловлено малым потомством?

— Не везде, но так. Вообще многожёнство сейчас и у нас редкость, это связано с новой религией. Верой в Единого Бога.

— Да, я слышала, несусветная глупость.

— Но она имеет место быть, и даже как-то вытесняет привычных Богов.

— Да уж, значит для Вас Ангелина это?

— Большая любовь, — на такой ответ, кажется, собеседница не рассчитывала, потому что заметно удивилась, — я люблю двоих женщин, так уж вышло. И сумел обеих удержать, мне повезло.

Теперь Мираэлла смотрела на меня как на дурака. И я её понимал, всё же моя любимая женщина сейчас в голос смеётся в соседней карете с двумя другими мужчинами. Меня это, конечно, в конечном счёте беспокоило, что не говори. Но должен же я доверять супруге? Тем более, что влечения Ангелины ни к одному из охмурённых я не ощущал, там были совершенно другие чувства, схожие с охотничьим азартом.

— Хорошо всё же, что у нас не так, — заявила женщина.

— У вас это в вашем королевстве, у всех людей или повсеместно вообще? Те же альвы имеют очень сложные брачные отношения, как я читал.

— Эльфы… — Мираэлла как-то погрустнела, — они и живут… вечно.

— Не совсем…

— Тысячелетие! Это ли не вечность? Прожить больше ста у нас считается хорошим показателем, особенно если сохранить красоту хотя бы до шестидесяти. А тут…

— А что у других рас? А бывают ли смешанные дети?

— Ох, Мирослав, куда это нас разговор вывел. Бывают, конечно, разные ситуации. Но мы же не будет уходить в совсем дикие нравы?

— Пожалуй да, давайте не будем, — согласился со спутницей.

Она помолчала какое-то время, пока не раздался очередной смех от соседей.

— И всё же я не пойму, как вам не интересно, чем они там занимаются? — чуть ли не воскликнула Мираэлла.

— Мне не любопытно, потому что я знаю, — загадочно улыбнулся.

— Знаете… — магесса задумалась.

— Чего я не знаю, это сколько времени решит нас сопровождать наш неожиданный конвой и не пожелают ли нас где-то заставить погостить. Нам этого совсем не нужно.

Женщина посмотрела на меня испод бессменно надетой на голову шляпы.

— Всё возможно, Мирослав. В том случае мне придётся показать, чего стоит титул ламарэ в нашем мире.

Не стал отвечать, задумался. Хорошо, если сопровождающая правильно оценивает свои силы, и действительно настолько могущественна.

***

Чудесное королевство Ламара! Мы двигались по живописным землям, большую часть которых составляли лиственные леса. У дорог они были ухожены, в глубине же представляли собой отдельный мир, в котором человеку ни то чтобы не были рады, скорее не считали чем-то важным и значимым. Из-за обилия магической энергии в этом мире большинство видов животных обладали связанными с этим способностями: кто-то лучше скрывался, кто-то быстрее двигался, а кто предпочитал обладать чем-то смертоносным. Последним пользовались в основном хищники, что очень походило на наших Зверей. Здесь такого плана чудовища тоже водились, но встречались в обжитых регионах редко, потому что люди были ещё большими чудовищами, большинство из которых могли поспорить с любым зверем в Силе.

Кстати, местные полосатые длинноухие лошади были тоже не просто выносливыми животными, они обладали особенным чувством ориентирования на местности, могли находить близкие к поверхности источники воды, а при наличии достаточной влаги вокруг умели прямо из воздуха добывать воду.

Люди населяли этот край плотно, здесь нельзя было двигаться с утра до вечера и встретить возделанные поля или скот на выпасе всего несколько раз за день. Здесь повсеместно были красивые серо-голубые домики, обязанные своему цвету местному аналогу глины, которая после обжигания так же твердела, как и у нас. Так же как в моём мире тут использовали кирпич и аналог черепицы, но последняя была пластичнее, как я заметил, когда удалось сломанный кусок от крыши подобрать и осмотреть. Благодаря такому плотному заселению, под открытым небом мы не ночевали.

В общем, замечательная для любования страна, в это время года по крайней мере, но уверен и зимой тут можно передвигаться с комфортом. Если придумали, как охлаждать экипаж, то отопить его должно быть проще, а дорога была где мощеной, а где цельно ровной от работы магов, что ускоряло передвижение. Когда на меня находило подобное настроение, располагающее к созерцанию, Ангелина выбиралась ко мне и к обоюдному удовольствию составляла мне кампанию.

На этом радости заканчивались. Спутники наши начали меня изрядно раздражать. Как ни странно, но в первую очередь это касалось домни Кэкри. Мы в сопровождении Жони Толиона, конечно же с дружиной, продвигались уже несколько дней к северной границе Ламара, откуда озвученный жи, барон по нашему, прибыл в Ламару, чтобы объяснить местному лэ, тоже барону, что тот вообще не прав. Вроде бы разные страны, но это не имеет значение, потому что дела дворянства это личное, пока не относятся к делам государства. Жи Толион с задачей справился не полностью, главный враг ушёл, но спор на какое-то время разрешился. По словам Мираэллы такое тут повсеместно и никого не волнует, пока подати в казну идут. Довольно контрпрогрессивно, но является данностью.

Именно отношение Мираэллы, которая отвечала за наш поход, меня раздражало всё больше, но даже мои прямые указания на ожидающиеся проблемы, она самоуверенно игнорировала. А проблемы точно ожидали впереди, потому что моя дорогая Лина не могла нам их не создать, и тут даже её поведение, которое в целом сейчас было нисколько не вызывающим, не исправило бы ситуацию. Мужчины понемногу текли от моей супруги крышей, хотя скорее это касалось вновь прибывшего. Динаэль продолжал играть роль обходительного слегка зарывающегося весельчака перед всеми, потому я не мог сказать, что действительно у него на уме, а вот домнул Жони поглядывал на меня всё с меньшей симпатией, особенно по утрам, когда мы с Линой покидали общую комнату.