– Бо-о-оги! – выдохнула его дева, выгибаясь под его языком.

Развязно и нежно, широко и жарко он водил им вверх и вниз, рисуя собственные эскизы на полотне ее экстаза и один за другим освобождая молящие стоны из ее горла.

Девушка-солнце. Слаще, чем зальтийский мед. Жарче, чем полдень в пустыне Одиночества. Нежная, словно шелка, развевающиеся на ветру. Пьянящая, как травы Сизых лугов. Она подожгла его своими желаниями, и теперь этот пожар уже не потушишь.

Он и сам не знал, на что готов ради нее. Не понимал, что может захотеть сделать подобное. А теперь, когда он испытал ее на вкус, останавливаться ему не хотелось. Пальцы колдовали вместе с его языком, и только одна мысль звенела в голове: как сделать так, чтобы не кончить от этого самому?

Она заметалась под ним, бесстыже поднимая бедра. Вот-вот, всего миг, и он покорит одну из ее вершин.

– Гро-о-онидел! – воскликнула она перед тем, как вздрогнуть.

Под подушечками пальцев, ласкавших ее вход, пробежала волна сокращений мышц.

Как же он хотел войти в нее и заполнить целиком! Слиться с ней в одно целое и забыть обо всем!

Однако причинять ей новую боль он сегодня точно не собирался.

Гронидел отстранился от жены, все еще ощущая сладкий вкус на своих губах.

– Тебе может быть больно, – хрипло озвучил он. – Посему на этом мы пока и остановимся.

Он потянулся за ее рубашкой, сбившейся под ногами, но Сапфир сорвала с них обоих одеяло и села. Она обняла мужа за плечи и прижалась восхитительной грудью к его, лизнула кожу на его шее и моментально вызвала дрожь во всем теле.

– Так быстро ты не отделаешься! – прохрипела принцесса и повалила Гронидела на кровать.

Бесцеремонно забралась на него и склонилась к лицу, внимательно изучая черты в свете собственных веснушек.

– Будешь молить меня о пощаде, как погибающие в пустыне молят о капле воды.

– Обещаешь? – он вопросительно изогнул бровь и плотоядно улыбнулся.

Она прижалась к его губам и поцеловала, распаляя желание с новой силой. Гронидел обхватил ее лицо руками, яростно целуя в ответ. Боги, еще немного, и он позабудет о ее недавней девственности и станет молить, чтобы она на него села.

Сапфир оторвалась от его губ и поцеловала подбородок. Медленно сползая вниз, она оставляла влажный след от своего языка, которым водила вдоль его мышц, изучая контуры каждой из них. Горячее дыхание обжигало нежную кожу его сосков, а губы измывались над ними, пока ее пальцы ползли вдоль живота вниз.

Наверное, он попал в Мераг к опытной деве утех и теперь бредит тем, что все это делает с ним Сапфир. Бесстыжая Сапфир! Ведьма в обличье Огненной Девы!

Гронидел застонал, когда она стянула с него нательные штаны и заскользила языком вдоль узкой дорожки волос ниже пупка. Сапфир подняла голову и широко улыбнулась, довольная собой. Гронидел приподнялся на локтях, вопросительно глядя на нее.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – прозвучал ее голос.

Вопрос вроде бы невинный, но прямо в лоб. Тело Гронидела обдало жаром, пока Сапфир рассматривала его член и терпеливо ждала ответа.

– Коснись его, – наконец выдавил он из себя.

– Рукой или губами? – спросила она, поднимая на него невинный солнечный взгляд.

У Гронидела пропал дар речи. Его замешательство явно отразилось на лице, потому что принцесса виновато опустила глаза.

– У отца была фаворитка, – тихо произнесла Сапфир. – В ее обязанности входило и наше обучение премудростям любви.

Гронидел нахмурился. О том, что изучению основ «ремесла» подвергались не только жрицы в храме богини любви, но еще и девицы из числа наложниц, будущих шпионок, и просто те, что нанимались на работу в бордель, – об этом принц знал прекрасно. Но что «этому» король Дарроу приказал обучать и собственных дочерей? Такого поворота событий принц не ожидал.

– Ты это обучение имела в виду, когда называла себя опытной в вопросах утех? – осторожно спросил он.

Сапфир кивнула.

– И на ком ты обучалась? – хриплым голосом уточнил принц.

– На ком? – она вскинула голову, гневно глядя на него. – Ты меня за блудницу принимаешь?

– Боги упаси! – пробормотал Гронидел. – Ты не так поняла.

– На морковках! – припечатала Ведьма, глядя ему в глаза.

Он не смог не улыбнуться, потому что обычно «ремеслу» дев обучали на настоящих членах.

– А я думал, на огурцах.

– Ты не об огурцах подумал, но я тебя прощу, если ты… – она не договорила.

Коснулась пальцами его члена и сжала у основания.

– Что я? – прохрипел он.

– Впредь будешь честен со мной. – Сапфир начала водить рукой вверх и вниз.

– Я постараюсь, – его голос срывался вместе с дыханием.

Сапфир проворно изменяла силу хвата. Ее движения становились то слишком резкими, то, наоборот, чересчур плавными и медленными. Грониделу захотелось завыть. От удовольствия.