— Ты пытался поговорить с ней о том, что произошло? — Я спрашиваю.

Его глаза сузились.

— Конечно, мы пытались поговорить с ней. Я пытался, Вэл пыталась, даже Рас. Односложные ответы — это все, что мы получаем, как только поднимается тема. Я хочу, чтобы Лазаро был жив, чтобы я мог убить его во второй раз.

Лазаро убила его жена, но я решаю не вдаваться в подробности.

— А как насчет того, чтобы показать ее врачу?

— Я уже предлагал. Она отказалась.

— Кто здесь главный, ты или она?

Де Росси фыркает.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Приставить пистолет к ее голове? Она моя сестра. Я не могу заставить ее говорить с кем-то, если она не хочет говорить.

— Смена обстановки пойдет ей на пользу.

— Я надеюсь, что это так. — Он смотрит в потолок и глубоко выдыхает. — Я знаю, что она никогда не переставала чувствовать вину за то, что случилось с ее подругой Имоджин. Я говорил ей, что это не ее вина, миллион раз, но я не мог достучаться до нее. Вэл сказала мне, что думала, что Мари начала отпускать это, но тут снова появился Лазаро и потащил ее обратно в то темное место.

Ни хрена. Мартина сбежала от Лазаро в Нью-Йорке, а вот ее подруге повезло меньше. Чувство вины выжившего может разрушить человека изнутри, если с ним не справиться должным образом.

Я сжимаю челюсть. Это проблема. Насколько она плоха? Я могу защитить Мартину от внешних угроз, но пока я не прикую себя к ней наручниками, я не смогу уберечь ее от самой себя. Я должен знать, что она не перережет себе вены, как только я оставлю ее одну.

От этой мысли в моей груди разливается неприятное ощущение. Я не знаю девушку, но она кажется милым ребенком. Мысль о том, что она так зациклена на себе… Это неправильно. Я должен заставить ее вырваться из этого. Сделать что-нибудь, чтобы поднять ей настроение.

Кроме того, ей нужен кто-то, кто возьмет под контроль ее ситуацию, поскольку сама она явно не в состоянии выбраться из нее. И под кем-то я подразумеваю себя.

В конце концов, Дамиано нужно сосредоточиться на поставленной задаче — перехитрить Сэла и его приспешников, а это значит, что чем быстрее я смогу отвлечь его внимание от Мартины, тем лучше.

— Ты собираешься сказать мне, куда ты ее везешь? — он спрашивает.

— Лучше не надо. Чем меньше людей знают, тем лучше. — Мой взгляд скользит к скрытой камере, стоящей на книжной полке прямо над плечом Де Росси.

Он замечает, на что я смотрю, и издает недоверчивый звук. — Как ты умудряешься так быстро это заметить?

— Я знаю, что искать. Скажи мне, что это не подключено к Интернету.

— Только локальная сеть, как ты и сказал.

— Хорошо. Мартина будет в безопасном месте, и я буду внимательно за ней следить.

Де Росси встает, берет с полки два чистых стакана и наливает нам по виски в каждый.

— Я не уверен, что твое присутствие не ухудшит ей настроение, — шутит он, протягивая мне напиток. — Может, потренируйся улыбаться перед встречей с ней. Она не привыкла к твоему кислому лицу.

— С ней все будет хорошо, если ей удается жить с тобой.

Он издает низкий смешок и наклоняет свой стакан в мою сторону. — Единственная константа в нашем мире.

Я откидываю свой виски и смотрю на время. — Мы должны скоро уходить.

Де Росси стоит. — Я пойду за ней.

Выйдя за ним из кабинета, я возвращаюсь в гостиную и останавливаюсь перед раздвижными дверями, ведущими к бассейну.

Его вид вызывает воспоминания о девушке.

Да, девушка.

Хотя, когда я в последний раз увидел Мартину у бассейна, это было не первое описательное слово, которое пришло мне на ум.

Я кладу предплечье на стекло и упираюсь в него лбом.

Она лежала там в желтом бикини, которое едва скрывало ее изгибы, и, прежде чем я понял, кто она такая, мой член зашевелился при виде того, как я отрываю его от нее зубами. Потом Дамиано снова представил нас, и я выбросил этот образ из головы. В первый раз, когда мы встретились, она была неуклюжей тринадцатилетней девочкой в брекетах и в очках, которые делали ее похожей на жука, поэтому вместо этого я уцепился за это воспоминание.

Тем не менее, нужно быть слепым, чтобы не понять, что с тех пор она превратилась во что-то весьма впечатляющее.

Шелковистые светлые волосы, миниатюрная фигура и изгибы, с которыми повезет любому мужчине. Выражение ее лица было застенчиво-невинным, но это тело было чистым грехом. Если бы ей было не восемнадцать, и она не была бы сестрой Де Росси, все могло бы сложиться для нас совсем по-другому, но я не из тех, кто задерживается на том, что могло бы быть.

В любую секунду Мартина станет моей подопечной.